Силы наши недостаточны. У меня рота, половина нашего батальона и эскадрон соваров, от которых в горах никакого толку. У Эллиота три пушки, но у него люди слегли в холере, и сомневаюсь, что обслуги осталось хоть на две (NB — стручковый перец помогает от холеры, испытано).

С другой стороны, каждый конвой обычно идет с собственной охраной, хоть и до абсурда недостаточной. Эти поперечные долины и ущелья кишат африди и патанами, а они такие же ярые грабители, как и фанатики. Удивляюсь, как они до сих пор еще не разграбили ни одного нашего каравана. Они вполне успеют разгромить его и вернуться в свои горные убежища прежде, чем мы сумеем вмешаться. Их удерживает только страх.

Будь моя воля, я бы повесил по одному в устье каждого ущелья на страх бандам. Посмотреть на них — воплощение дьявола, нос крючком, губы толстые, грива спутаных волос и самая сатанинская усмешка. С фронта никаких известий.

2 октября. — Надо и впрямь потребовать у Герберта еще одну, по крайней мере, роту. Уверен, что первая же серьезная атака перережет сообщение. Сегодня утром мне прислали две срочные депеши с двух разных позиций, отстоящих друг от друга больше, чем на шестнадцать миль, в обеих говорится, что по некоторым признакам племена спускаются с гор.

Эллиот с одной пушкой и с соварами отправился к дальнему ущелью, а я с пехотой поспешил к другому, но мы убедились, что тревога ложная. Я не видел никаких признаков горцев, и, хоть нас и приветствовали горсткой отравленный пуль, ни одного негодяя изловить не удалось.

Ну, попадись они только мне в руки! У меня расправа будет такая же короткая, как в суде Глазго с любым шотландским разбойником. Эти беспрестанные тревоги могут ничего не значить, а могут означать, что горцы скапливаются и что-то замышляют.

С фронта давно ничего не было слышно, но сегодня прибыл конвой с ранеными, и мы узнали, что Нотт взял Газни. Надеюсь, он поджарил всех черномазых, какие ему там попались.

О Поллоке ни звука.

Батарея на слоновьей тяге прибыла из Пенджаба, на вид в хорошем состоянии. С ней несколько выздоравливающих возвращались в полки. Я никого не знаю, кроме Мостинга из гусарского и молодого Блэксли: он был моим фагом [5] в Чартерхаузе, и с тех пор я увидел его в первый раз.

Просидели за пуншем и сигарами до одиннадцати часов.

Получил письмо от «Виллса и K°» из Дели по поводу их счета. Я думал, война избавляет от таких неприятностей. Виллс пишет, что, раз письменные извещения ничего не дают, он намерен посетить меня лично.

В добрый путь, рад буду полюбоваться на его физиономию, разве что он именно тот портной, что прикончил семерых одним махом.

Парочка строчек от Калькуттской Маргаритки и еще одно письмо от Хобхацза с известием, что Матильда наследует по завещанию все деньги. Я этому рад.

3 октября. — Замечательныеизвестия с фронта. Барклай из Мадрасского кавалерийскогоприскакал с депешами. Поллок с триумфом вошел в Кабул ещешестнадцатого сентября, и, лучше того — леди Сэйл спасена иблагополучно доставлена в британский лагерь вместе состальными заложниками. Хвала тебе,

Боже! Это разом со всем покончит, это и взятие города.

Надеюсь, Поллок не станет щепетильничать или раболепствовать перед нашими домашними истериками. Город нужно стереть с лица земли, а поля засеять солью. Резиденцию и дворец уничтожить в первую очередь. Так, чтобы Бернс, Макнагтен и другие смельчаки увидели, что их соотечественники хотя бы мстить умеют, если не смогли их спасти!

Тяжело торчать в этой несчастной долине, когда другие зарабатывают славу и опыт. Мне совсем ничего не досталось, кроме нескольких жалких стычек. Но мы еще повоюем!

Сегодня наш разведчик привел горца, который говорит, что племена скапливаются в Терадском ущелье, в десяти милях от нас к северу, и собираются атаковать следующий конвой. На такого рода сведения нельзя полагаться, но существуют кое-какие доказательства, что доля правды здесь есть. Я предложил расстрелять информатора, чтобы помешать ему предать еще раз и донести о наших намерениях. Эллиот не решился.

На войне ничего нельзя оставлять на волю случая. Ненавижу полумеры. Дети Израиля были, кажется, единственным народом, который довел войну до ее логического завершения; вот еще, разве что, Кромвель в Ирландии. В конце концов я пошел на компромисс и согласился, чтобы парня задержали как пленника и казнили, если сведения окажутся ложными. Надеюсь, у нас, наконец, будет случай показать, чего мы стоим.

На тех парней, что на фронте, конечно, ордена и посвящения в рыцари сыплются, как из мешка, а мы тут несем все тяготы и ответственность, а получаем одни неприятности. У Эллиота панариций.