— Мы пойдем дальше с вами или без вас, — отозвался Мордонт.

— Дайте собаку и ждите здесь или у края болота.

— Ну нет! — воскликнул крестьянин. — Не дам пугать собаку призраками да еще, чего доброго, отправить к Старому Нику прямо в гости! Собака останется со мной.

— Собака пойдет с нами, — сверкнул глазами мой товарищ. — У нас нет времени с вами пререкаться. Вот пять фунтов. Давайте сюда поводок или, Бог свидетель, я отберу его силой и сброшу вас в трясину.

Я лучше понял Хизерстоуна сорокалетней давности, когда увидел вспышку внезапной ярости, исказившую черты его сына.

Взятка ли возымела требуемый эффект или угроза, но парень одновременно ухватил одной рукой деньги, а другой отдал веревку. Оставив его возвращаться по своим следам, мы продолжили свой путь.

Извилистая дорожка все труднее и труднее различалась, местами ее даже покрывала вода, но все усиливающееся волнение собаки и все более четкие следы в грязи побуждали нас торопиться. Наконец, пробравшись сквозь высокие заросли камыша, мы попали в такое место, темный ужас которого вдохновил бы Данте на новый сюжет для «Ада».

В этом месте поверхность болота словно прогибалась, образуя большое воронкообразное углубление, сходящее в центре на кромку отверстия футов сорока в диаметре. Это был водоворот — настоящий Мальстрем грязи, в тишине всасывающейся со всех сторон в эту кошмарную пасть.

Не удивляюсь, что это явление пробудило суеверие в окрестных жителях, потому что более зловещее и мрачное зрелище и более подходящую дорогу к нему трудно себе представить.

Следы вели вниз по склону углубления, и сердце у меня упало, когда я понял, что это — конец наших поисков.

Рядом виднелся обратный след. Наши взгляды упали на него одновременно, и мы хором вскрикнули от ужаса и застыли на месте. Там, в этих смазанных отпечатках, читалась вся драма.

СПУСТИЛИСЬ ПЯТЕРО, НО ТОЛЬКО ТРОЕ ПОДНЯЛИСЬ ОБРАТНО.

Никто и никогда не узнает подробностей этой необычайной трагедии. Нигде не виднелось никаких признаков борьбы или попытки бегства.

С помощью собачьего поводка и нескольких охапок камышей мы, поддерживая друг друга, умудрились спуститься к краю отверстия — а собака в это время бегала в страшном беспокойстве по верхней кромке склона, изо всех сил требуя на своем языке, чтобы мы вернулись назад. Мы встали на колени возле самой пропасти и попытались проникнуть взглядом в наполнявшую ее непроницаемую мглу. Из черных глубин поднимались, казалось, туманные испарения, заставляющие бездонный мрак колебаться наподобие воздуха над огнем. А из грязевого раструба доносился, словно из рупора, отдаленный шум, похожий на шум кипящей воды. Рядом со мной лежал, наполовину утопая в грязи, большой камень, и я бросил его в пропасть, но мы так и не услышали ни удара, ни всплеска.

Вместо этого из темных недр долетел до нас в конце концов отчетливый звук. Высокий, ясный и пульсирующий, он звенел несколько мгновений над бездной, а потом растаял в прежнем отдаленном бормотании.

Не хочу показаться суеверным. Может быть, такие звуки порождает какой-нибудь подземный водопад. Но так ли, или это был все тот же зловещий астральный звон — а больше мы не получили ни единого знака из страшного последнего пристанища двоих, уплативших так сильно просроченный долг.

Мы долго звали с тем бессмысленным упорством, с которым человек цепляется за надежду, но ничто нам не отвечало, кроме глухих отдаленных стонов. Усталые, с тяжелым сердцем мы вскарабкались по склону назад.

— Что будем делать, Мордонт? — спросил я тихо. — Остается только молиться, чтобы их души почили в мире.

Молодой Хизерстоун сверкнул на меня глазами.

— Может быть, по их оккультным законам и так, — воскликнул он, — но посмотрим, что здесь могут сделать законы Англии. Думаю, что ЧЕЛА не труднее повесить, чем любого другого человека. Их еще не поздно догнать. Сюда, сюда, хороший пес!

Он пристегнул собаке поводок и повел ее к следу троих индусов.

Бедное создание понюхало след раз-другой, а потом шерсть на нем встала дыбом, язык вывалился, оно упало на живот и осталось лежать, дрожа всем телом — воплощение собачьего ужаса.

— Видишь, — сказал я, — бесполезно бороться с теми, кто распоряжается силами, которых мы даже и названий не знаем. Ничего не остается, кроме как принять неизбежное и надеяться, что этим несчастным уготовано в ином мире некое вознаграждение за все, что они выстрадали в этом.

— И освобождение от всех дьявольских культов и их адептов-убийц! яростно воскликнул Мордонт.

Справедливость побуждала меня признать про себя, что убийство тут совершил христианин прежде, чем пример с него взяли буддисты, но я воздержался от подобных замечаний, не желая раздражать своего друга.

Долго я не мог увести его от места гибели отца, но в конце концов сумел убедить, что оставаться здесь бесполезно и надо возвращаться в Кломбер. О, какой утомительной стала дорога! Она казалась длинной даже когда перед нами брезжил огонек надежды, или по крайней мере, ожидания, но теперь, когда сбылись наши худшие опасения, она сделалась бесконечной.