Значило ли это, что драконы могли понимать любую речь? Или Лев понимал исключительно мать? Это ещё предстояло в будущем узнать.

Но вернемся к попыткам Льва освоить свою врожденную телепатическую речь.

Помня об успехе дыхания, чьи тренировки он и не думал прекращать, Думов решил пойти тем же путем, для чего он притащил и посадил перед собой недоуменную Латунную.

Выбор оказался не лучшим, так как дракоша упорно отвлекалась и не желала сидеть на месте, но другие кандидатуры были ещё хуже. С Синей надо было держать ухо востро, а Белый того и гляди вновь бы полез в драку.

Научиться отправлять эмоции было очень просто, что неудивительно, если вспомнить успехи остальных. А вот сказать своё первое слово потребовало от Льва около месяца ежедневных усилий.

Лев как всегда сидел напротив вертящейся Латунной и упорно раз за разом мысленно повторял одно и то же слово «дракон». Он и сам не знал, почему выбрал именно его, но это решение почему-то казалось самым правильным.

Месяц неудач изрядно пошатнули терпение мужчины, поэтому очередная неудача вновь сыграла на его нетерпеливом нраве.

«Какого дьявола это так сложно! Дракон! Дракон! Дракон, черт тебя побери!» — ругался Думов и именно в тот момент, когда дернувшаяся мать драконица подняла голову и раздраженно на него посмотрела, Лев внезапно понял, что можно было и не орать так сильно.

— Будь тише, детеныш, — каждый раз, когда красная драконица говорила, всё существо Думова содрогалось. — Мешаешь спать.

Уже почувствовав нужную, назовём это, длину волны, повторить её оказалось намного проще.

— Дракон? — в разы тише, почти шепотом сказал Лев на что получил удовлетворительный фырк и маленькое землетрясение, когда его мать улеглась обратно.

Убедившись, что санкций не последует, набравший в грудь дыхание Лев, тихонько его выдохнул. Любое общение с матерью походило на хождение по минному полю. Их мать не выглядела всепрощающим существом.

Однако Лев привлёк внимание не только своей матери. Глаза сапфировой драконицы светились неиссякаемым любопытством и пришедший к красному вирмлингу эмоциональный отклик полностью это подтвердил.

Даже тот же Белый тёрся неподалеку, заинтересованный произошедшим, на что Думов широко ему ухмыльнулся, вызвав короткий рык и отвернувшуюся голову.

Почуявшие возможность дракончики принялись бомбардировать друг друга «сообщениями», в попытках добиться слов, как и у их старшего брата. От этого они стали столь громкими, от чего красная драконица издала басовитый рык, заставивший их затихнуть.

Надо ли говорить, что наставления хватило ненадолго?

Вместе с тем Лев облегченно убедился, что его умение говорить не сильно привлекло к нему нежелательного внимания. Драконы оказались достаточно быстро ментально взрослеющими существами, поэтому если Лев и выделялся, то не очень сильно.

Успех в развитии речи наконец-то позволил Думову перейти к следующему этапу развития, а именно к попытке выстроить мосты между ним и остальными родственниками.

А что лучшего всего может подойти, если не азартные игры?

Внутренний дракон Льва плотоядно облизнулся от этих мыслей.

.

— Вот пошло-поехало, было и уехало! Кручу верчу — запутать хочу! Кручу шарик — плачу гонорарик! У дракона — все по-честному, без обмана! Смотрим внимательно, играем обязательно! — мелкая жемчужина как бешенная металась между тремя одинаковыми золотыми кубками, пока трое мелких вирмлингов завороженно следили за её движениями. — За хорошее зрение — сто золотых, премия! Ходим, ходим, мимо не проходим! Если очень постараться, каждый может отыграться!

Лев уже привычно быстро переставлял кубки, позволяя шарику то и дело исчезать за движениями его кистей, от чего дракончики раздраженно шипели.

— Итак, где шарик? — Думов остановился и с усмешкой уставился на тяжело думающую Синюю. Драконица то и дело тянулась то к одному, то к другому кубку, чтобы тут же отдернуть лапу.

Это обещало быть долгим. Когда Синяя была в чем-то не уверена, она начинала медлить и тянуть резину. Впрочем, Думов уже давно научился не торопиться. И у этого неожиданно появившегося терпения была целая история.

Сколько же сил и времени Льву потребовалось, чтобы найти три более-менее одинаковых ёмкости. Затем пришлось искать ровную, гладкую поверхность, которой стала какая-то белая каменная тумба, отдаленно похожая то ли на погребальную плиту склепа, то ли на молитвенный алтарь.

Наверное, кому-то было бы интересно, почему Думов решил заняться столь муторным и не особо интересным делом? Ответ стоит начать искать с того, что Лев не сразу понял, кем именно он стал.

Живя и меря время человеческими мерками, Думов как-то не учел, что его новая жизнь идёт совсем другими темпами.