Она же сама никак не стала с этим бороться. Вместо этого она наоборот опустила голову и, уткнувшись в плечо девушки, столь же крепко обняла её в ответ, теперь уже сама пытаясь передать своими объятиями всё, что она чувствует, и всё, что она чувствовала на протяжении всего того времени, что они не общались.

Так они и стояли какое-то время в крепких объятиях друг друга, чувствуя спокойствие и некое удовлетворение от того, что они, наконец-то, померились.

— Так что у тебя всё-таки такое произошло, что ты решилась на это?.. — спросила девушка с улыбкой на лице, разрывая объятия и уже почти полностью успокоившись.

— Может, для начала хотя бы капюшон снимешь? — усмехнулась она в ответ.

Та на это лишь цыкнула, закатив глаза, но всё же вскоре взялась за свой капюшон двумя руками и оттянула его назад, наконец-то показав своё изрядно заплаканное лицо, обжигающе красные глаза и такие же красные волосы, стоило которым оказаться на свободе, как они сразу же развились на ветру, из-за чего издалека для кого-то они даже могли сойти на разгорающийся огонь.

— Довольна? — спросила она, улыбнувшись.

— Хм… — показательно задумалась девушка, разглядывая её, — нет.

И пока на лице красноволосой отражалось удивление и непонимание, она договорила:

— У тебя волосы слишком уж отросли — тебе так не идёт, Химэ.

И стоило ей это услышать, как Химэко непроизвольно выдохнула и расслабилась, после чего, усмехнувшись, сказала:

— Да иди ты, Мияко! Сама вон — как фрик какой-то выглядишь с этими покрашенными прядями и стрижкой! И зачем, спрашивается, ты вообще это сделала? Только всё испортила.

— Вот об этом я и хочу поговорить.

— О волосах и причёске?.. — непонимающе захлопала она глазами.

— Ха-ха… — усмехнулась она, — ещё и меня дурой называла, а сама… — и пока Химэко мило надула щёчки, она продолжила, но уже со слабой улыбкой на лице и довольно серьёзным голосом: — О том, что меня сподвигло это сделать.

Химэко, увидев это выражение лица, сразу поняла, что разговор будет серьёзным, и оставив все шутки позади и перестав улыбаться, произнесла:

— Хорошо, — после чего кивнула на край крыши, на котором она сидела до этого, — сядем там? Как раньше.

— Конечно, — не думая и секунды ответила Мияко.

После этого они обе присели на край крыши, как делали это начиная с самого раннего детства, и будто вернувшись на несколько лет назад, к куда более беззаботной жизни, стали просто болтать о волнующих их вещах, как самые обычные подруги. Как самые обычные девушки.

И, как выяснилось почти сразу, им обоим этого и не хватало.

Поначалу разговор зашёл о каких-то малозначимых вещах, и во время него даже несколько взаимных шуток и подколов проскользнуло, но в один момент эта лёгкость исчезла — они пришли к основной теме, из-за которой Мияко и позвала Химэко сегодня встретиться.

И эта тема — это, конечно же, Акира.

И прежде, чем начать рассказывать всё, что связанно с ним, Мияко попросила Химэко просто молча слушать — не задавать вопросы, ни уточнять и ни высказывать своё мнение. Ей просто хотелось, чтобы она её выслушала.

Химэко на это согласилась.

После этого, кивнув, Мияко стала медленно рассказывать. И рассказывала она долго, со всеми подробностями и с самого начала — ещё с того момента, как она, будучи внучкой директора, узнала о том, как он сдал вступительные экзамены школы, из-за чего впоследствии и заинтересовалась им.

И рассказывая всё это, она впервые подумала о том, что если бы не самое начало, если бы она не воспользовалась этой возможностью, то вероятно всё было бы совсем иначе.

Об этом она тоже ей рассказала. Как, впрочем, и обо всём остальном. В том числе и о неадекватной хладнокровности Акиры, из-за которой даже она его боится. И о том, что хоть она его и боится, но всё равно испытывает к нему влечение и некие тёплые чувства, которые до этого ни к кому не испытывала — даже к своим родным, которыми она дорожит больше всего на свете.

Так её монолог продлился чуть больше часа. За всё это время Химэко так и не произнесла ни слова, всё это время, не отрываясь, внимательно слушая её речь.

Но вот, Мияко высказала всё, что хотела и, закрыв глаза, облегчённо вздохнула.

Вот только… умиротворения она так и не почувствовала.

В ней всё ещё бушевали чувства, что доставляли ей ужасный дискомфорт.

Что-то было не так. До этого ей всегда хватало подобного. Но сейчас не хватило. И она не знала почему.

Но при этом, почему-то, она так же прекрасно знала, что ей надо сделать, чтобы эти бушующие в ней чувства пропали. Или хотя бы немного утихли.