Выскочив из гаража, первое, что я увидел — это мечущиеся из стороны в сторону лучи фонарей на дорожке, ведущей от задних дверей особняка к флигелю Демьяна. Потом разглядел в потёмках Варвару, Полиньяка, Раду. В руках последней вместо фонаря поблескивал воронёными стволами «Тигрёнок» — массивная короткая двустволка, подаренная отцом.

Сам Велесов, неожиданно выскочив из-за кустов, отряхнулся по-звериному и раздражённо рыкнул, отворачиваясь от яркого света. Глаза его в луче фонаря вспыхнули зелёным, как у огромного кота.

— Ну, чего всполошились-то? — проворчал он слегка невнятно из-за вылезших клыков. — Домой идите!

— Мне показалось, чужой проскочил кто-то… — возразила, оглядываясь, Рада. — И Варя вон что-то почуяла…

Варя озиралась насторожённо, и магическим зрением я видел, как ядро её ауры ворочается, вот-вот норовя развернуться. Девушка сдерживала его на самой грани, так, чтобы Дар не прорвался. Но глаза её полыхали звериным огнём не хуже, чем у Велесова, ноздри трепетали, чутко втягивая воздух, а пальцы неосознанно скрючивались, будто звериные лапы с когтями.

— В дом, говорю, идите! — повторил непререкаемым тоном Демьян. — Я разберусь.

Мы с ребятами переглянулись, и я успокаивающе кивнул им. Те нехотя потянулись обратно к зданию. Я же отправился за Демьяном, перехватив у него Дар — вампир возвращался к флигелю без фонаря, и в темноте немудрено было споткнуться. Путилин, следовавший за нами, из-за этого изрядно отставал.

Попутно я принюхивался, пытаясь понять, что произошло. Чужих запахов вокруг и правда было много, но их можно было объяснить тем, что в последние дни на территории усадьбы работали бригады ремонтников.

Впрочем… У самого флигеля, мне, кажется, удалось различить один особый след — поначалу едва заметный, но потом резко обративший на себя внимание щекочущим ноздри терпким нечеловеческим запахом. А приглядевшись магическим зрением, я различил и тонкий шлейф того, что я называл остаточной эдрой.

Здесь недавно, буквально только что, побывал нефилим. Судя по характеру следа — вампир.

— Кто это был? — спросил я, когда Демьян уже был у двери. — Кто-то из Стаи? Раньше они не осмеливались соваться прямо сюда.

— Да так… — неохотно буркнул тот. — Почтальона прислали.

Я подошёл ближе и разглядел на двери в избу небольшой листок бумаги, пришпиленный узким обоюдоострым ножом со знакомым гербом в виде волчьей головы. Демьян одним движением выдернул стилет, пробежался взглядом по едва различимым в лунном свете строчкам на записке. И помрачнел ещё больше.

— Ну, вот и дождались… — пробормотал он.

— Что там? — заглядывая ему через плечо, спросил я.

Почерк был крупный и разборчивый, и я успел прочитать короткий текст сам прежде, чем Велесов смял записку в кулаке.

«Послезавтра в полночь. Знаменский скит, 300 саженей к северу. Закончим то, что начали на Медвежьей горе».

Вместо подписи стояла лишь витиеватая буква «С» с точкой.

— Похоже на вызов, — сказал я.

— Он самый. Я-то думаю, что это волки так долго кружат вокруг меня, но не бросаются. Что ж, из Петрова града сюда путь неблизкий… Но, видно, старые обиды не забываются.

Велесов обернулся на нас с Путилиным через плечо, сверкнув зелёными звериными радужками.

— Сам Сумрак явился по мою душу.

— Сумароков в Томске?! — переспросил Путилин. — Сам глава Стаи?

— Это… Мои старые счёты, ваше благородие, — проворчал он. — Вас не касается.

— Ещё как касается! — жестко ответил Охотник. — Забыл, с кем говоришь?

Демьян недовольно рыкнул, искоса взглянув на меня. Во взгляде его так и читалось «Ну вот, а я предупреждал».

— Пойдёмте-ка в дом, господа, — продолжил Путилин. — Думаю, нам есть, что обсудить. Встретимся в моём кабинете.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал к дому, почти неразличимый в темноте в своём темном кимоно.

— Ну, не сопи ты так, — усмехнулся я. — И так вижу, что недоволен. Но, раз уж мы сотрудничаем с Дружиной, держать эту историю в тайне не получится. Да может, и не надо?

— Ты не понимаешь, Богдан. Твоё решение я, скрепя сердце, принял. И даже готов помогать, если дело касается охоты на каких-нибудь лесных тварей. Но тут… Мало того, что придётся идти против своих. Так ещё и с Дружиной. Это сочтут предательством.