Или было? Я сглотнула слюну, боясь повернуться, чтобы Таня не увидела на моем лице все то, о чем я думала последние полтора часа.

— Мы учились в параллельных классах. Почему-то я всегда с параллельными дружу лучше, чем со своими, — сказала Таня. — Вот и с тобой так.

Я подумала, не начать ли мне мой рассказ прямой сейчас, но решила подождать.

— Она со мной никогда не была, потому что тоже натуралка. А сейчас замужем, у нее ребенок.

— Понятно, — сказала я.

Чайник и вода для рожек уже стояли на плите, а я начала убирать продукты в холодильник. Таня наблюдала за мной. В кухню вошла Нюся, осторожно ступая и принюхиваясь. Таня взяла ее себе на колени, не боясь насадить шерсти на черные джинсы.

— Я проснулась, посмотрела, а тебя нет.

— Была записка.

— Да.

— Но почему-то я подумала, что ты попала под машину…

— Под машину?

— Тебя долго не было, — пояснила я.

— А, так вот почему ты такая, словно тебя пыльным мешком стукнули! — Таня рассмеялась, но старалась меня не обидеть. — Бедная моя, миленькая, оставили тебя на произвол судьбы! — Она подошла и обняла меня, крепко, как могла. Спокойней ли мне стало? Пожалуй, не намного. Я позволила себе уткнуться лицом ей в плечо, не обняв в ответ. — Ну извини. Больше так не буду. Ты правда испугалась?

Я не сразу ответила, потому что еще на подходе задушила в зародыше желание разреветься. Это, в конце концов, неприлично. Таня держала меня за плечи. Я посмотрела ей в глаза и сказала, что правда — испугалась. И даже тогда было не время рассказывать ей про визит невидимки.

Таня еще раз меня обняла. От нее шел запах дезодоранта, пива и табака.

Мы устроили поздний завтрак из рожек с сосисками, залив их майонезом и кетчупом, выпили по большой кружке чая с молоком и двумя бутербродами с ветчиной. Когда дошла очередь до печенья, я все-таки собралась с духом и подробно рассказала о моем утре.

Таня сначала слушала меня с улыбкой, но постепенно ее брови начали сдвигаться к переносице, пока не состыковались, а улыбка не исчезла. Она ни разу не вставила слова, дожидаясь, пока я закончу.

Я считала, что рассказала все обстоятельно и приложила максимум усилий, чтобы не казаться полоумной. Впрочем, Таня не считала меня такой. Не верить можно и вменяемому человеку, потому как всякий может ошибиться.

Я ждала, а Таня достала сигарету и закурила. Даже не попыталась встать и открыть форточку в зале, где мы устроились.

— Ничего себе, — выговорила она.

Над ее головой поплыло табачное облако.

— Понимаешь, тут и так в голове сумасшедший дом, а еще ты долго не возвращаешься, — сказала я, — тебе повезло, что я не устроила истерику. Но очень хотела.

Таня кивнула, держа сигарету двумя пальцами у своего виска. Спина ее сгорбилась. Вообще-то, я ожидала, что Таня начнет возмущаться, размахивать руками, бегать по комнате. И я сидела, ошеломленная, когда ничего этого не увидела.

— А во сколько это было-то?

Она в упор посмотрела на меня, и я поняла, что Таня испугана по-настоящему. Это словно ведро воды на голову — настолько откровенный страх. Я могла бы ожидать такой реакции от кого угодно, но только не от нее, девушки-бойца, уверенной, умеющей за себя постоять. У меня язык присох к небу.

— Во сколько?

— Ну, примерно от без двадцати двенадцать до без десяти минут, — сказала я. — Время имеет значение?

— Не знаю. Наверное, нет. Я просто так спросила.

Я ждала, что Таня объяснит мне свою реакцию, но она не спешила, и мне пришлось надавить на нее.

— Ты знала?

Таня не сводила глаз с кончика сигареты, словно это было какое-то невиданное ранее чудо. Я ждала со всем терпением, на какое была способна.

Казалось, через пару секунд я просто-напросто лопну.

— Он уже здесь был, — сказала Таня.

— Кто?

— Этот человек. Мужчина, я думаю. Дважды.

— Дважды, — повторила я, сжимая переплетенные пальцы. По моим рукам, спрятанным под свитер, бежали мурашки.

— Я думаю, откуда-то он достал мои ключи. Не знаю, каким образом они ему достались, потому что оба комплекта у меня в неприкосновенности и ни один из них я не теряла, никогда.

— Я все-таки надеялась, что это кто-то из твоих. Новенькая, например.

— Нет. Ты же знаешь, я долго одна, — сказала Таня. — Да и неважно это…

— Говори, говори, иначе я с ума сойду! У меня просто крыша едет! — Какое чудовищное искушение устроить истерику, черт возьми! Я глубоко вдохнула.

— Две недели тому назад он пришел в первый раз. Когда меня не было дома. Преспокойно открыл дверь, вошел и какое-то время пробыл внутри. Ничего не взял, не испортил и не оставил следов.