Пэйдин

Сегодня тот самый день. На самом деле, сегодня, возможно, мой последний день.

Имперец подводит меня к проему на другом конце лабиринта и оставляет там, чтобы я смотрела на нависающие стены листвы, которые смеют меня впустить. Не смею заблудиться в его поворотах.

Просто выжить сегодня. Это все, что от тебя требуется.

Звук щелкающих веток и извивающихся изгородей изнутри лабиринта говорит мне о том, что пути снова меняются. Лабиринт движется.

Из-за движения слева я поворачиваю голову в сторону молодой девушки с блестящими немигающими глазами, которая смотрит на меня с поднятой над головой рукой, проецируя, как я надеюсь, безэмоциональное выражение лица на один из гигантских экранов, чтобы все могли видеть. Должно быть, десятки таких экранов терпеливо ожидают нас в лабиринте, готовые транслировать кровопролитие.

Я сохраняю спокойное выражение лица, поворачиваясь к открывшемуся передо мной лабиринту, хотя мне не терпится поскорее войти внутрь и покончить с этим.

После сегодняшнего дня все изменится.

— Пусть начнется последнее Испытание.

Я едва слышу слова короля, которые эхом разносятся по арене, пока их не заглушают крики обезумевшей толпы. Я отгоняю свои мысли, смотрю на открывшийся передо мной проем и ожидающие стены.

А потом я бегу.

Как только я ступаю в лабиринт, меня накрывает одеяло теней. Темно и сыро, но я не сбавляю темпа. Я бегу по дорожкам из растений и живых изгородей и останавливаюсь, когда передо мной встает первое решение.

Налево или направо.

Времени на обдумывание вариантов у меня нет, поэтому я поворачиваю налево и сразу же оказываюсь перед тем же самым решением.

Направо.

Я бегу, бегу и...

Тупик.

Я возвращаюсь назад, поворачиваю налево, а не направо, и набираю темп, несмотря на легкую отдышку. Я впадаю в рутину случайных догадок, прослеживаю свои шаги и ругаюсь. Много-много ругательств.

— Черт возьми! — кричу я, не обращая внимания ни на что, кроме шестого тупика, в который мне довелось зайти. Я поворачиваюсь на каблуках и иду обратно, едва взглянув на Зрение, которое только что стало свидетелем и записало мой маленький взрыв. Я вздыхаю, чувствуя, как притупляются чувства в этом сыром лабиринте. Крики людей снаружи приглушены слоями густой листвы, отделяющей меня от них.

Здесь жутко тихо, только стук моих ног, колотящееся сердце и прерывистое дыхание заполняют тишину.

И тут лабиринт меняется.

Тропинка, на которой я стою, сужается, живые изгороди по обе стороны от меня сжимаются.

Меня вот-вот раздавят.

Это мой кошмар. Мой самый страшный, клаустрофобный кошмар.

Я мчусь к концу тропинки, где меня ждет еще одна, которая не движется и не раздавит меня, если я успею вовремя. Легкие горят, ноги подкашиваются на песке от каждого спотыкающегося шага.

Ветки, листья и густая зелень ощетинивают мои плечи с обеих сторон, угрожая поглотить меня целиком, пока они продолжают приближаться. Но я продолжаю бежать к своему спасению, к тропинке, которая ждет меня всего в нескольких метрах.

Ветки и колючки, которых я раньше не замечала, рвут кожу на руках, не давая покоя, а стены продолжают давить на меня. Еще немного, и я окажусь в ловушке между листвой, пронзенная ветками и колючками.

Мертва. Я умру, если не выберусь. Сейчас.

Я ныряю.

Сильно ударяюсь о чистую дорожку, перекатываюсь, чтобы не упасть.

И в этот момент в ноге вспыхивает боль.

Лежа на боку, вздымая грудь, я проследил за жгучими ощущениями в левой ноге — той, что застряла между двумя живыми изгородями, которые теперь сплелись вместе.

С губ срывается придушенный крик, и я зажимаю рот рукой, чтобы подавить его. Красная, горячая кровь течет по ноге, капая на песок под ней. Я сажусь, пытаясь успокоить дыхание, и трясущимися руками тянусь к лодыжке, которую едва прикрывает разорванный ботинок.

Я наклоняюсь вперед и вцепляюсь когтями в переплетение ветвей, листьев и колючек, опутывающих мою ногу. Едва успев отломить ветку, я еще никогда так не жалел о своем кинжале, как в этот момент.

Этот лабиринт — дело рук Блумов, дело рук Элитных. Сила наполняет листву, создавая эти стены, сплетаясь с ветвями, листьями и шипами, чтобы сделать их толще, сильнее и смертоноснее.

Я глотаю воздух, заставляя себя не обращать внимания на вспыхнувшую боль в ноге. Мои руки обхватывают икру. Я делаю дрожащий вдох. А потом тяну.