И тогда я становлюсь им.

Так же, как я сделал это с двойной силой огня и воды Китта, и так же, как я могу сделать это с любой из способностей, окружающих меня.

Я холодно улыбаюсь, подбрасывая в воздухе парящий кинжал и прижимая его к прочной коже, покрывающей ее сердце, лишь силой мысли. — Ну что ж, тогда тебе лучше заняться тренировками, — тихо говорю я, прежде чем ослабить контроль над ее способностью и позволить кинжалу с грохотом упасть на землю. Не став больше ничего говорить, я повернулся и зашагал в сторону замка.

Китт молча идет рядом со мной, кажется, так же погрузившись в раздумья, как и я, пока мы пробираемся обратно через ворота замка. До начала Испытаний осталось всего две недели, и, похоже, я уже не могу спокойно игнорировать их существование и свою роль в них.

Запах жарящейся курицы и картофеля, доносящийся из кухни, привлекает мое внимание. Я бросаю взгляд на ненормально тихого Китта, а затем поворачиваюсь, чтобы войти в двери кухни.

— Добрый день, дамы. — Я быстро улыбаюсь поварам и слугам, которые готовят ужин на кухне. — Скучаете по мне? — промурлыкал я, поднимаясь на жесткую стойку и опираясь на ладони. Я ловлю на себе взгляды нескольких девушек-служанок, которые краснеют и возвращаются к своей работе, обмениваясь хихикающими шепотками друг с другом.

Жар кухни обрушивается на меня, как волна, омывая меня и покрывая мою и без того скользкую кожу...

Мою кожу.

Я провожу рукой по волосам, а затем по лицу, не обращая внимания на то, что я хожу без рубашки, бросив ее в грязном кольце — эту привычку не смог побороть даже отец.

Из-за угла появляется голова Китта, и его лицо расплывается в ухмылке. — Мне показалось, что я учуял запах моего любимого блюда. Ты такая милая, Гейл. — Он подходит к поварихе, помешивающей на раскаленной плите кастрюлю с кремовым картофелем, ее смуглая кожа блестит от пота.

Она не может не улыбнуться, глядя на лицо Китта. — Не думай, что я сделала это для тебя, Китти. Картофельное пюре, оказывается, и мое любимое блюдо. — Она улыбается, похлопывает его по щеке, а затем поворачивается, чтобы продолжить помешивать. Ее глаза встречаются с моими с того места, где я сижу на прилавке, а затем переходят на мою руку и рану, которая, как я забыл, все еще кровоточит. Покачав головой, она строго говорит: — Тебе лучше не пачкать кровью мой стол, Кай.

На это я выдавливаю улыбку. — Это уже не в первый раз.

Она снова качает головой, борясь с улыбкой. Гейл подбрасывает нам дополнительную еду и лакомства с тех пор, как мы, будучи мальчишками, бегали по замку в полураздетом виде — что, очевидно, мы делаем и сейчас. Она не раз была свидетелем того, как на этой самой кухне разгоралась драка из-за того, кому достанутся последние липкие булочки.

— Вы двое давно меня не навещали, — говорит она, добавляя приправу к картофелю. — Надоела я вам, хм?

— Ты — да. Но никогда твоя еда. — Едва слова слетают с моих губ, как мне в лицо летит комок картошки. У меня нет ни времени, ни сил, чтобы увернуться, пока пюре не присоединилось к слипшейся грязи.

— С нами никогда не бывает скучно, не так ли? — размышляет Китт, прислонившись к карнизу и наблюдая за тем, как я вытаскиваю картошку, прилипшую к моим волосам.

Я спрыгиваю с прилавка и направляюсь к поварихе, чтобы чмокнуть ее в щеку. — Всегда рад, Гейл. — Я обхожу ее и беру яблоко из корзины, говоря: — С нетерпением жду нашей следующей пищевой битвы. — Бросив одно яблоко Китту, я вытираю свое собственное яблоко о штаны, а затем откусываю.

— Принц Кай?

Я напрягаюсь, вздыхаю и поворачиваюсь на голос позади меня. Юноша нервно оглядывается, его руки судорожно теребят подол рубашки. Я поднимаю брови, мое нетерпение очевидно.

— Король просит вас присутствовать в тронном зале.

Глава 3

Пэйдин

Колесо купеческой телеги перекатывается по моим ногам. Я сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, но не сдерживаю свою довольно грубую реплику, направленную на рассеянного человека, который бездумно калечит людей своей тележкой.

Что ж, начало дня не задалось.

Прошлой ночью я спала беспокойно, ворочаясь и просыпаясь от повторяющихся кошмаров. То отец умирает, а я не могу ничего сделать, только держу его за руку, то я залезаю в дымоход и обнаруживаю, что верх заколочен досками, то Адена, единственный человек, который остался у меня в этом мире, с криками оттаскивается от меня.

Где-то между многочисленными кошмарами Адена сделала слабую попытку разбудить меня. Я со стоном перевернулась на спину, пытаясь уцепиться за ту толику блаженного сна, которую мне удалось украсть. Может, я и воровка, но меня регулярно лишают покоя.

Настойчивая, как всегда, Адена сменила стратегию, решив завалить меня грубыми обрывками ткани, пока я наконец не подняла в знак капитуляции белое полотно.

Солнце, как всегда ленивое, медленно пытается заглянуть за полуразрушенные здания, отбрасывая на Лут-Аллею утренние тени, пока я пробираюсь по мощеной дорожке. Когда улица оживает от шума и суеты торговцев, а нищие умоляют каждого, кто бросит на них взгляд, я легко вливаюсь в хаос, царящий в трущобах.