— Привет…мммм… как звать?

Я осторожно вытащил пальцы из потной ладошки девицы. Возникло огромное желание вытереть руку о штаны. Ну, одно хотя бы успокаивает. Квартира все-таки моя.

— Я — Лариса.

— О, Господи… Кто?

— Лариса… — Девчонка, заметив мою реакцию, растерялась. — Ну… Лариса. Сестра Василия. Он меня отправил к Вам. Я же вот… Мне стажировка нужна. А Вы сказали, конечно… И предложили поселиться у Вас, пока с общежитием вопрос не решится. Я ведь только приехала из Ленинграда…

— Все-таки Ленинград… — Многозначительно высказался я, а потом начал стягивать ботинки. Хотелось, если честно, уже раздеться, помыться и лечь спать. Тем более, понятия не имею, кто такой Василий, на черта мне эта Лариса и зачем я вообще предложил ей пожить у себя. А еще по-прежнему оставалась надежда, что проснувшись, не увижу всю эту хреновину, которая меня окружает.

— Ой… Вы из-за Мухтара рассердились. Да? Извините, не предупредила Вас…

Я уже двигался в сторону кухни, когда девица звенящим голосом, в котором слышались слезы, открыла, наконец, загадку появления собаки в моем доме. Значит, Рябушкин был прав. Нет у меня никого. Остановился, обернулся и с удивлением посмотрел на Ларису, сестру Василия. Кто, млять, такой этот Василий…

— Ты что, из Питера… Черт… Из Ленинграда собаку приперла?

— Нет, ну что Вы! — Девица засмеялась и махнула рукой. — Вы же меня на вокзале встретили и ключи отдали. Не помните? А я когда к дому подошла, увидела вот его… Он одинокий сидел. Грустный. Грязный был… Но не бойтесь, я его отмыла! И в ванной убралась. И мы совсем Вам не помешаем.

— Слушай… — Я устало провел ладонью по лицу. — Это очень все странно… И день странный. И ты. И собака. И то, что за пять минут я дважды услышал слово «стажер» от разных людей. Но знаешь что? Давай все до завтра. Хорошо? Лариса, сестра Василия.

Проснулся я от того, что мне в лицо било яркое зимнее солнце. Приоткрыл один глаз. Штора отодвинута в сторону. Хотя я помню хорошо, как задёрнул ее до конца, предполагая, что утром свет может меня разбудить. Хотел выспаться.

А еще почему-то было жарко. Очень жарко. Такое чувство, словно под бок положили батарею. Или грелку.

Я поднял голову и посмотрел направо. Рядом, прижимаясь ко мне всем своим лохматым телом, лежал Мухтар. Прямо на постели и лежал. Для уличного пса, конечно, замашки у него, прямо скажем, барские.

— Отлично…– Я попытался спихнуть эту сволочь, но он недовольно зарычал, открыв один глаз, а потом вообще нагло вытянул лапы и довольно вывалил язык.

— Ну, ясно…пустите водички попить, а то переночевать негде… — Я откинул одеяло и сполз с дивана.

Как выяснилось, от прошлой квартиры остались только планировка и воспоминания. Вместо хорошей кровати с дорогим ортопедическим матрасом теперь вот имелся диван системы «Добей свою спину». Раскладывался он вперед, опираясь на две длинные металлические «ноги». Соответственно, прямо под задницей находилось то место, где соединяются составные части дивана.

Ночью вырубился я моментально, едва успел глаза закрыть. Спал, как убитый. Еле из ванной дополз, чудом ухитрившись не отключиться по дороге. Поэтому на качество и удобство дивана даже не глянул. Разложил, заправил постель, упал, заснул. Но зато теперь, проснувшись, ощущал все «прелести» такого отдыха. В районе копчика, в том месте, которое лежало на стыке частей, отвратительно ныло.

Наглый пес снова открыл один глаз, наблюдая, как я пытаюсь сунуть ноги в спортивки.

— Если один охреневший тип не поймет, кто главный самец на этой территории, то этот охреневший лохматый тип пойдет снова жить на улицу. — Сообщил я Мухтару, а затем, для закрепления информации, показал ему средний палец.

Пес, не долго думая, устроил ответный демарш. Он минуты две, со свистом и хамоватой мордой, целенаправленно портил воздух.

— Ну, ты…и гад!

Я вылетел из спальни со скоростью кометы.

— Выкину обратно на улицу. — Сообщил закрытой двери суровым тоном. Есть ощущение, никто не проникся моим словами.

Закрыл дверь, естественно, я сам, чтоб не сдохнуть от такой запланированной газовой атаки. Потом прислушался к звукам в квартире.

В районе кухни что-то громыхало, шкворчало и пело. Именно так, в среднем роде — пело. Потому что никакая нормальная особа женского пола производить столь отвратительные звуки не может. Этой девице медведь не просто на ухо наступил. Он там посидел, походил и даже, судя по завываниям Ларисы, попрыгал. Но в том и есть счастье людей, не имеющих слуха. Она то не может оценить сама, какую дичь исполняет.

Поправил штаны, подошёл ближе и заглянул в кухню.

Черт… всё-таки ничего никуда не делось… К сожалению… Проснулся я в той же своей-чужой квартире, в голове имелась та же каша. Я по-прежнему не помнил ни черта и совершенно не понимал, почему в данный момент живу в Советском Союзе.

Лариса суетилась возле плиты. Я хотел поинтересоваться, что она там пытается приготовить, но замер, пялясь на эту самую плиту. Вчера, в ночи, не было ни желания, ни возможности детально изучить жилье. К тому же, сильно рассчитывал поутру прийти в себя. То есть, очнуться в привычном состоянии, в привычном мире знакомых вещей. Метнулся в ванную, залез под душ, особо ничего не разглядывая, а потом сразу разложил диван и улегся спать. Гостье пришлось решать вопрос ночевки самостоятельно.