Сейчас она считала деньги отца его вкладом в ее будущее. И с благодарностью вспоминала о помощи и заботе родного города, хотя раньше злилась, что ее заставили поехать в Нью-Йорк и пытались навязать карьеру, которую она терпеть не могла.

Раньше это очень раздражало Мэдисон, и она думала, что если не станет моделью, то справедливо отомстит всем. Она потратила деньги города и отца на Роджера. И постоянно уверяла себя, что ей все равно никогда бы не удалась карьера модели. Вернувшись в Монтану, Мэдисон часто повторяла своим старым школьным друзьям, что Нью-Йорк — это ужасный, безразличный ко всему город, что ей не захотелось там оставаться. Ее друзья с радостью слушали Мэдисон — именно этого они и ждали, но бизнесмены, собравшие ей деньги, только вздыхали и молча отводили глаза.

Но теперь она была другой женщиной. И хорошо знала цену упущенным возможностям.

Мэдисон обнаружила неподалеку телефонную будку с потрепанным справочником, висевшим на цепочке. Быстро пролистав его, она нашла список фотографов, а среди них имя — Майкл Кордова. Мэдисон собралась позвонить ему, но передумала и повесила трубку. Лучше поговорить с ним лично. Она готова была на все — лишь бы он согласился ее снимать.

— Я не занимаюсь моделями, — сказал он, уткнувшись в видоискатель своего фотоаппарата.

Перед ним на столе лежали ярко оранжевые, слегка подкрашенные апельсины. Кордова оказался маленьким. Он едва доходил Мэдисон до плеча. У него был крючковатый нос, невероятно тонкие губы и пронзительные, как у орла, глаза. Его студия была чем-то вроде старого склада. В ней было грязно и холодно.

— Я много слышала о вас в Монтане, — сказала Мэдди невинным, но очень сладким голосом.

Он быстро повернулся к ней и смерил ее взглядом.

— Я не снимаю для журналов мод, — повторил он. — Поищите кого-нибудь в справочнике. Вы наверняка найдете сотни фотографов, которые с радостью согласятся вас снимать.

Мэдисон хотела сказать, что у нее в запасе всего три недели, чтобы изменить свое будущее, и у нее нет времени на уговоры, но удержалась.

— Если вы умеете нажимать на кнопку фотоаппарата, вы наверняка сумеете снять меня для журнала, — сказала она, не в силах скрыть своего раздражения.

— Вы, должно быть…

— Очень уверена в себе, — быстро закончила она, — и в вас. Похоже, даже больше, чем вы сами. Что вы теряете, если ничего не получится? Продолжите снимать фрукты! А если я вдруг стану звездой, кем тогда будете вы? У вас подержанный фотоаппарат?

Сейчас он просто выгонит ее отсюда… Кордова передернул затвор фотоаппарата, сделал снимок и снова передернул затвор. Он не смотрел на Мэдисон.

— Ладно. Но пленку, проявку и печать оплачиваете вы.

— Договорились, — быстро ответила Мэдди. Она приехала сюда на такси и всю дорогу делала наброски. Мэдисон успела быстрыми штрихами набросать женщину, лежащую на боку, вокруг которой обвилась огромная змея.

— Мне сказали, что обнаженная девушка со змеей — это нечто необычное и интересное. Как раз то, что нужно для журналов.

Фотограф ничего не ответил, продолжая снимать апельсины. Ему помогал маленький серенький человечек.

— С большой змеей, — добавила Мэдди.

— Я не делаю порноснимков.

Мэдисон шумно вздохнула.

— Послушайте: я стройная, красивая девушка из Монтаны. Но в модельном бизнесе таких стройных, красивых девушек из Монтаны пруд пруди. Мне нужно, чтобы меня заметили, выделили. Не порно, а что-то оригинальное, ошеломляющее. Вы можете это сделать или нет? Если нет, то так сразу и скажите, чтобы я больше не тратила на вас время.

В его глазах впервые блеснул интерес, и она затаила дыхание, чтобы не пропустить ни слова.

— У вас есть голова на плечах.

— Зрелая голова при молодом теле, но в данном случае я собираюсь заработать на своей молодой части. Никто не хочет платить за то, чтобы взглянуть на другую.

Кордова улыбнулся, и она поняла, что он согласен работать с ней. Мэдисон протянула ему свой набросок. Он внимательно посмотрел на него, потом вытащил из заднего кармана бумажник, достал оттуда кредитку и протянул ее помощнику.

— Достань мне змею.

Парень в ужасе посмотрел на кредитную карточку.

— Но где же я… — прошептал он, не в состоянии закончить фразы.

— Мы ведь, кажется, в Нью-Йорке? Так достань мне большую змею! Чтобы завтра в девять утра она была здесь.

Кордова повернулся к Мэдди и посмотрел на нее так, как продавцы смотрят на товар.

— У вас полные бедра и один глаз больше другого.

Мэдисон улыбнулась. Ей уже говорили об этом в прошлый раз, и тогда это здорово ее разозлило.