— Охотно верю, — заметила Лесли. — Когда дело касается секса, у мужчин начинает работать только одна извилина.

— Это и произошло с Лу. Шэрон застрелила его, а потом обвинила во всем Боуи, который вечно шатался вокруг их дома. Шэрон созналась Джесси и в том, что сама завлекла Боуи, каждый вечер раздеваясь перед окном, чтобы он знал, когда прийти смотреть шоу.

— Здорово! А как же твой развод?

Элли глубоко вздохнула.

— Конечно, я все время помнила, что день судебного разбирательства все ближе и ближе, но я бы никогда не оставила Джесси одного.

— И ты не явилась в суд?

— С этим расследованием убийства Лу я не заметила, что Джесси день за днем задавал мне вопросы о моем разводе. Иногда я путалась в ответах, потому что те события, о которых я уже знала, еще не произошли. Он слушал очень внимательно, а мне очень нужно было кому-нибудь все рассказать, и, кроме того, он был адвокатом. Да, суд был не прав с точки зрения морали, но раньше я думала, что он не прав и с точки зрения закона.

Элли на минуту замолчала и улыбнулась.

— В ночь накануне суда Шэрон отвезли в тюрьму, а на следующее утро мы с Джесси прилетели в Лос-Анджелес на его собственном самолете. Я во многом заблуждалась. Я думала, что все поверили Мартину. Три года я страдала от собственной злости и обиды. Но Джесси все прояснил. Помнишь, я говорила о том, что Мартин воровал у меня деньги со счета?

— Да, — сказала Лесли. — Ты нашла их?

— Нашла, — Элли провела рукой по лицу. — Какой же я была наивной! Я, написавшая столько детективов! Джесси доказал, что Мартин на время передал эти деньги своему другу. По закону Мартин имел полное право брать деньги с моего счета, так как они были нашей общей собственностью. Но в суде ему надо было подписать документ, подтверждавший, что у него нет скрытых сумм на счету, поэтому его адвокат и посоветовал ему сначала передать деньги другу. Но, хотя деньги были не у Мартина, он все еще распоряжался ими. Поэтому он взял из общей суммы сто пятьдесят тысяч долларов и подкупил судью.

— Что? — воскликнула Лесли, широко раскрыв глаза. — Подкупил судью?

— Это выяснил Джесси. Он очень удивился тому, что я ему рассказала, и заявил, что в зале суда никто и не думает верить или не верить кому то, никому и дела нет, помогал ли мой бывший муж мне писать или нет.

— Все решали деньги! — догадалась Лесли.

— Именно! Мартин уединился с судьей и стенографистом и заявил, что готов пожертвовать сто пятьдесят тысяч долларов на избирательную кампанию судьи. После подобного предложения судья охотно сказал, что не сомневается в Мартине и что такой талантливый человек, как мой бывший муж, наверняка сделал мне карьеру, и судья не видит никакой объективной причины, чтобы Мартин перестал заниматься ею в будущем. К тому же, добавил судья, он вообще не уверен, что я вменяема.

— Понятное дело, деньги пошли вовсе не на выборы?

— Конечно! И Джесси знал это. Он без труда выяснил, что судья, получив сто пятьдесят тысяч долларов, так и не положил их на счет своей предвыборной кампании. В тот день, когда мне нужно было идти в суд, Джесси написал записку — он до сих пор не признается, что в ней было, — и передал ее судье. Через десять минут судья позвал его к себе в кабинет. А через час Джесси вышел, и мы прошли в зал суда.

— И что же случилось потом?

Элли закрыла глаза и улыбнулась, снова переживая те чудесные минуты.

— Видела бы ты лицо Мартина! Когда мы вошли в зал, он самодовольно посмотрел на меня и усмехнулся, уверенный, что скоро получит полный контроль над моими книгами. Но через три часа он стал черным от ярости. Все имущество разделили пополам, как и должно было быть. И, подумать только, какая ирония судьбы! Так как Мартин потратил большую часть суммы, заработанной мной, на взятку судье, он остался мне должен!

— А что произошло с твоим домом и книгами?

— Дом пришлось продать, и часть полученных денег я потратила на судебные издержки. А о контроле Мартина над моими книгами на суде и речи не зашло. Никто не заикнулся и о том, что он должен получать деньги, которые я заработаю в будущем!

— И ты почувствовала себя абсолютно свободной? — спросила Лесли.

— Да! Меня ведь больше волновали не деньги, а справедливость.

Лесли крепко обняла Элли.

— А что случилось с Мартином?

— Он обанкротился. И наконец то пошел на работу, — улыбнулась Элли.

— Он начал сам зарабатывать себе на хлеб? — удивилась Лесли, и обе рассмеялись. — А деньги, отданные им на хранение другу?

— Джесси догадался, что Мартин сделал это по совету своего адвоката, и поэтому в перерыве поговорил с ним. В результате адвокат показал судье копию банковского счета Mapтина, подтверждающую, что он все-таки скрыл часть моих денег, поэтому, по решению суда, я получила половину этой суммы.

Элли закрыла глаза, вспоминая, а потом взглянула на Лесли.

— В первый раз у меня отобрали все мои деньги, но я смогла спокойно обойтись и без них. В этот раз деньги казались мне грязными. Я не хотела даже прикасаться к ним. Поэтому я отдала все до последнего цента детям — жертвам насилия.

Лесли и Элли помолчали, рассмеялись, а потом радостно закружились по комнате, как в ресторане. Отправляясь спать, они все еще смеялись.

И вот теперь Элли возвращалась домой, на ранчо Вуди, где они жили. Домой к своему мужу Джесси и маленькому сыну, которого она хорошо помнила, но ни разу в жизни не видела. Это ее очень забавляло. Она накупила три огромные сумки игрушек и одежды в подарок Джесси и Нейту, Валери и Вуди и, конечно, их сыну Марку.