Илиот поддержал меня с той стороны костра:

— Где результат, Листен?

Листен возмущённо вскинулся и тряхнул сначала передо мной, а затем перед Илиотом стопкой бумаг:

— В седле? Как я могу делать вычисления в седле? Господин, — он снова повернулся ко мне. — Вам с первого раза нужна работающая техника или же хотите, чтобы я по три раза переделывал работу, исправляя ошибки? В этом деле нельзя спешить!

Я спокойно повторил:

— Но десятица это слишком долго.

Он сдался:

— Да, да, дальше, когда получу таблицы подобия, дело пойдёт легче. Поток уже сегодня закончу, господин, спать не буду. К полуночи закончу, вручу вам утром.

Я ухмыльнулся:

— Я дождусь, к полуночи, так к полуночи.

Илиот тут же добавил:

— А ты, бездельник, отоспишься завтра, в седле, раз всё равно на ходу вычислять не можешь.

Листен только беспомощно всплеснул руками.

А я надеялся не только на него, но и на Ирала с Молаком, которые в вечерние часы неотрывно стоят за его спиной и пытаются понять систему переделки. Не знаю уж, как они обходятся без бумаги, на которой можно делать записи, но надеюсь на них и их опыт.

Листен не обманул и передал мне в ту ночь новые печати для потока лечения. Разница всего лишь в другом положении пальцев. Почти неуловимая. Но с тех пор эта техника ни разу не сорвалась, а через десятицу и ещё две переделанных техники мы добрались до Динадо, реки, когда-то разграничивающей Скеро и Реол.

Крепость, к которой вывела дорога, была очень похожа на ту, что я когда-то штурмовал, взбегая по стене, и из подвала которой спас Илиота. Разве что эта была в четыре раза больше, но в остальном ничем не отличалась. То же количество башен, та же форма зубцов, то же потемневшее дерево ворот.

И тут нас ждала первая трудность.

Хёнбен внимательно прочитал мою бумагу, перевернул, оглядывая другую сторону, и пожал плечами:

— Ну ладно, верю, что вам туда нужно и даже можно. Только спрошу, вы просто хотите заехать в Реол и сдохнуть там или вам всё же важней добраться до лагеря армии живыми?

— Глупый вопрос, — отрезал Илиот.

— Глупо было отвлекать меня от дел, когда гаэкуджа вам всё разжевал, — не остался в долгу хёнбен крепости. — Но я повторю — обоз выдвинется только через три дня. Вы либо идёте с обозом, либо валите обратно, ради вас я не буду сдвигать сроки. Что выбираете?

Учитывая потерянный на вчерашние переговоры день, это уже четыре дня промедления, но, похоже, у меня просто нет выхода.

Я протянул руку, ухватил выданную мне Закием бумагу и потянул на себя.

— Выбираем ждать.

Но на что потратить эти три дня пустого ожидания? На техники?

Что лично меня радует в переделках техник, так это то, что изменению подвергаются лишь печати пальцев, голосовой активатор остаётся неизменным. Я, разумеется, подозревал это и раньше, но как-то реольцы обычно обходились без них, да и били чем-то сильным, а не тем, что я заучивал перед Кузней. Для меня же главное в том, что не приходилось ломать голову ещё и над новыми активаторами, а старые, тот же поток лечения, я и со старыми, и с новыми печатями применял, не шевеля губами.

Подумав, я повернулся к Илиоту:

— Ты же служил в похожем месте. Где здесь площадка для тренировки?

Глаза его загорелись:

— Отличная идея, господин. Идёмте.

Я двинул следом за ним, куда-то влево, наискось через внутренний двор крепости. Народу тут было — тьма. Но Илиот где могучим рыком, где простым пинком расчищал нам путь. Не у всех на спине есть глаза, чтобы заметить двух идаров младшей крови.

Вот интересно, то, что я стал так называть себя всё чаще и чаще вместо старого адепты — в чём причина? В том, что я жалею об утраченном пути меча? Но мне же известно, что это ложь. Я жалею о том, что теперь на моих плечах не шёлк ханбока и с моего пути не спешат разбегаться простолюдины? Тоже вряд ли. Денудо Малый дом, как и большая часть наших соседей. А большая часть наших соседей лишь чуть побогаче простолюдинов, что живут на их землях.

Если так посудить, то я сейчас одних должен называть идарами старшей крови, других идарами младшей крови, а себя истинным идаром, вот это будет правдой. Ну или частью правды.

Истинный идар проклятой крови Оскуридо.

Неплохой титул, если его огласить на Играх, то половина идаров онемеет, не веря своим ушам, а вторая половина схватится за мечи, желая уничтожить проклятую кровь прислужников Безымянного.

За главной башней, в углу, обнаружилась привычная мне площадка для тренировок — квадрат песка, ограждённый с двух сторон стенами крепости, а с двух других невысоким забором из жердей. На нём седой хённам лениво гонял два десятка младших воинов, но Илиот даже не замедлил шага, громко потребовал:

— Хённам, устрой своим бойцам отдых, пусть подышат да поглядят.

Тот обернулся, ощерился в ухмылке:

— Это на вас, что ли, ваша милость?

— Скорее, на схватку двух адептов.

А вот Илиот говорит так, как всем привычней. Хённам и сам, видно, устал здесь на солнце, поэтому лишь коротко поклонился, и быстро выгнал своих за ограду, в тень стены.

В ней же, но уже в квадрате площадки встал и Илиот, а я хмыкнул, оценивая его позицию. Солнце светит мне прямо в глаза, заставляя щуриться. Всё правильно, Илиот, уверен, Закий бы подумал, не взять ли тебя к себе в помощники.