Он был одет в длинную белую тобу, традиционный суданский балахон.

Команда самолета оставила его в покое. Начальство из «Рособоронэкспорта» велело им доставить человека в Хартум, и это было все, что они знали.

Перед вылетом Джентри по-русски попросил командира не беспокоить его, за исключением экстренных случаев, поэтому когда один из пятерых членов команды подошел к нему и начал кричать, пытаясь перекрыть шум двигателей, он понял, что пора рассердиться или встревожиться. Человек позвал его в кабину, и Джентри последовал за ним по узкому проходу вдоль серых деревянных ящиков, подвешенных на роликах, которые были прикреплены к направляющим рельсам на потолке по всей длине фюзеляжа. В салоне не было иллюминаторов; только стеганая обивка и страховочные сетки, закреплявшие на бортах дополнительное снаряжение. Это напомнило американцу другой грузовой самолет, на котором он четыре месяца назад летел над северным Ираком. Тот полет мог плохо закончиться для Джентри, — его бедро до сих пор побаливало там, где пуля пробила мышцу, — но он гораздо хуже закончился для пятерых человек, которые находились вместе с ним в грузовом отсеке.

Кабина «ИЛ-76» была просторной: четверо человек размещались на верхнем уровне, а штурман сидел внизу и немного впереди, окруженный морем циферблатов, кнопок, индикаторов и компьютерных мониторов. Пилот, рыжий русский лет сорока с небольшим по имени Геннадий, который носил слишком большие для его лица летные очки и показался Джентри неестественно худым, поманил его вперед. Молодой, плотно сбитый бортинженер передал американцу радионаушники с микрофоном, чтобы ему было удобно общаться с пилотом.

— Что случилось? — спросил Корт по-русски.

— Суданский авиадиспетчер связался с нами. Появилась проблема.

— Расскажите.

— Нам изменили курс. Мы больше не направляемся в Хартум.

— А куда?

— В Эль-Фашир.

— Почему?

— Не знаю, но, наверное, сейчас там срочно необходимо оружие для суданской армии.

Корт взял ламинированную карту со стола бортинженера. Тот посмотрел на него, но не стал возражать.

— Где находится этот чертов Эль-Фашир? — проворчал Джентри, разворачивая карту.

— В Дарфуре, — мрачно ответил второй пилот, повернувшийся к нему. Он указал пальцем в перчатке на дальний конец карты, противоположный от того района, где планировалась операция Корта.

Корт оторвал взгляд от карты.

— Твою ж… — только и сказал он.

— Это для вас проблема, да?

— Моя работа не в Дарфуре.

— Я ничего не могу поделать, — сказал Геннадий. — Мне придется повернуть; мы не получили разрешения на посадку в Хартуме.

— Твою ж!.. — повторил Корт. Он положил наушники на консоль и вышел из кабины, прихватив карту с собой.

Через пять минут он разговаривал с Сидоренко по спутниковому телефону. Пока он ждал соединения, изучал карту.

— Это неприемлемо! Как я выберусь из аэропорта Эль-Фашира, преодолею сто миль по кишащей бандитами пустыне плюс еще триста миль по суданской территории? Теперь между мной и моей целью находится гребаный Нил!

— Да. Понимаю, это проблема. Мне нужно подумать.

— У меня нет времени на ваши размышления! Мне нужно, чтобы этот самолет вернулся на прежний курс!

— Но это невозможно. Мое влияние распространяется на Москву, а не на Хартум. Вам придется приземлиться там, куда вас направляют суданцы.

— Вы понимаете, что если не исправить положение, то нашей операции конец?

На самом деле Корт беспокоился насчет операции Зака «Ночной сапфир», а не о контракте с Сидом.

— Я сделаю все возможное, — пообещал Сид и повесил трубку, а Корт продолжал расхаживать в узком проходе между бортом самолета и ящиками с оружием.

Эта неприятная случайность принадлежала к разряду «дерьма, попавшего в вентилятор». Никто не был виноват в сложившейся ситуации, но Корт понимал, что теперь его положение сильно осложнилось.

К чести Сидоренко, он перезвонил гораздо быстрее, чем ожидал американец.

— Мистер Грэй, у нас есть решение. Вам придется вылететь вместе с самолетом после разгрузки в Эль-Фашире и вернуться на авиабазу в Белоруссию. В трехдневный срок запланирован другой рейс в Хартум. Там будут запчасти для вертолетов и другие вещи, которые едва ли направят в Эль-Фашир. Все будет в порядке.

— Три дня, начиная от сегодняшнего?

— Правильно.

— За один день до приезда Аббуда в Суакин? Мне не хватит времени попасть туда и все подготовить.

Корт полагал, что ему хватило бы времени, если бы он собирался осуществить план Сидоренко, а не операцию «Ночной сапфир». По оценке Джентри, у него оставалось недостаточно времени для разведки местности, чтобы повысить шансы на успех операции Зака. Но, разумеется, он не мог объяснить это человеку на другом конце линии спутниковой связи.

На этот раз Сид сорвался на крик:

— У меня нет лучшего выхода! Я не мог это предвидеть! Наше правительство не могло это предвидеть! Оставайтесь вместе с командой и возвращайтесь обратно. Через три дня мы попробуем снова.