Корт подумал, что он мог бы расспросить случайную двадцатилетнюю девушку из Вичито о ситуации в Сирии прямо сейчас, и она могла бы знать больше деталей, чем эта женщина.

Он начал беспокоиться о возможной преданности Ясмин режиму. Очевидно, что она работала на Ахмеда Аззама, но если ее дедушка был одним из его министров, он считал вероятным, что она будет полностью внедрена в систему убеждений режима. «Расскажи мне о своем дедушке».

Ее ответ удивил его.

«Он мертв. Ахмед Аззам приказал его повесить».

«Что? Когда?»

«Больше года назад. Предполагается, что я не должен знать. Мне сказали, что у дедушки был сердечный приступ. Но однажды поздно вечером я слышал, как люди Аззама говорили об этом в гостиной. У моего дедушки были деловые отношения с братом Аззама. Произошел спор из-за денег, и Ахмед встал на сторону своего брата».

«Мне жаль», - сказал Корт, хотя он чувствовал, что эта новость уменьшила вероятность того, что Ясмин ударит Корта детской бутылочкой по затылку и выскочит из «Хендай» на следующем перекрестке.

Затем Ясмин сказала: «Но мой дядя тоже министр. Он будет убит, если я покину страну».

Корт подавил желание закатить глаза. Господи, подумал он. У меня нет времени спасать каждого ублюдка в этой стране от неминуемой опасности. Но вместо этого он изобразил беспокойство. «Кто твой дядя?»

«Член Национального совета».

Тогда черт с ним, подумал Корт, но опять же, он этого не сказал.

«Он — ваш единственный оставшийся член семьи?»

«Мой брат был убит на втором году войны. У меня есть двоюродные братья… все в армии или Военно-воздушных силах».

Скатертью им тоже дорога, подумал Корт. Он сказал: «Вы вносите свой вклад в прекращение войны».

Он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что она скорчила гримасу, как будто то, что он сказал, не имело никакого смысла, и это было выражение, которое Корт время от времени принимал во время этой операции, но он прекратил разговор. Да, вероятно, она была права. Ее близкие будут преданы смерти за то, к чему он, по сути, принуждал ее. Но это не остановило бы его от этого.

Суд сказал: «Бьянка сказала, что Аззам уезжает из города».

Ясмин сказала: «Он уезжает завтра. Он сказал мне, что вернется во вторник днем».

Это совпало с тем, что Бьянка рассказала Суду на днях о поездке Аззама на смотр войск на передовых базах с русскими и иранцами.

«Он сказал вам, куда направляется?»

Она покачала головой. «Президент не говорит мне подобных вещей. Но один из охранников из его группы сказал что-то о возвращении в Дамаск на военном вертолете после встречи с русскими».

«Утро вторника», - сказал Корт, в основном самому себе.

Ясмин сменила тему. «Когда мы увидим, что другие люди помогают нам?»

«Что? Вы недовольны моим выступлением?»

После паузы Ясмин полностью выпрямилась на заднем сиденье с ребенком на руках. «Ты один, не так ли?»

«Только до Иордании».

«Итак… все время, пока вы вытаскиваете нас из страны, вы работаете в одиночку. Но как только мы будем в безопасности… другие помогут?»

«Звучит не так уж здорово, когда ты так это говоришь».

Они начали проезжать через пригород Дамаска Дарья, и здесь они обнаружили на шоссе меньше машин, чем в городе. Это нервировало Корта, потому что он чувствовал некоторую безопасность в численности, плюс блокпосты было легче заметить, когда впереди были длинные ряды красных задних огней, чтобы предупредить его.

Впереди на шоссе был поворот, и Корт забеспокоился, что впереди может быть блокпост, которого он не мог видеть; в конце концов, прошло много времени с тех пор, как он миновал последний контрольно-пропускной пункт. Поэтому он решил съехать с трассы перед поворотом, затем проехать через пригород, прежде чем выехать на шоссе на юг.

Корт сказал: «Мне может понадобиться ваша помощь в чтении вывесок, если они не на английском».

«Вы говорите по-английски?» — спросила она.

По-арабски он сказал: «Я говорю на многих языках».

«Плохо», - ответила она.

Корт слегка улыбнулся; он ожидал, что Ясмин будет маленькой напуганной няней с консервативным мусульманским лицом, но вместо этого он обнаружил, что она справляется со всем этим довольно хорошо.