Когда я вышла из зала, то поняла, насколько шумно было внутри. Но тут, на улице, царила та тишина, которая может быть только ночью. Шум и музыка приглушились и теперь больше походили на мыльный пузырь, который летел где-то далеко. А здесь, здесь светили звезды и луна, в саду все было засыпано только что выпавшими крупными хлопьями снега.

Я не сразу смогла разглядеть Вика. Вся терраса состояла из высоких и широких колонн, над которыми высились балконы верхних этажей. Поэтому под ними было очень темно. Но у самого края террасы, где балконы заканчивались, оставалось место для света. Полоса лунного света освещала деревья и край террасы. Я могла видеть широкое ночное небо и все созвездия на нем, и я могла, наконец, видеть Вика, который стоял у самого края, прислонившись к одной из колонн и смотрел куда-то за горизонт. Лунные блики хорошо освещали его лицо. И я сразу поняла, что он все знает. Вероятно, человек-змея уже обо всем ему сообщил. У Вика редко можно было заметить такое выражение. Он мог позволить себе его лишь в тот момент, когда знал, что никто на него не смотрит. Это была растерянность.

Я тихо зашла за одну из колонн, оставаясь в тени как можно дольше. Похоже, Вик даже не заметил моего присутствия, настолько он был поглощен своими мыслями. Оно и к лучшему, мне хотелось наблюдать за ним как можно дольше. Я смотрела на него и думала, как так вышло, что мы оказались вдвоем в одной и той же ситуации. Устал ли он так же, как и я? Думает ли он сейчас о том, чтобы все бросить и уехать куда-нибудь далеко-далеко? Боится ли он того, что может не вернуться домой? Но в эту минуту он был так красив. Растерянность и сомнение — это все были его настоящими эмоциями. И я поняла, что он устал, устал от всего происходящего. Сейчас у него на душе было пусто, как и у меня несколько минут назад. И лучшее, что мы могли сделать, это просто быть рядом и поддержать друг друга.

Я сделала пару шагов к нему. Вик услышал стук моих каблуков и резко повернулся. Его глаза были сощурены, и я поняла, что он не видит меня в тени. Тогда я сделала еще один шаг и вышла на свет. Напряженное лицо немного смягчилось, плечи опустились. Свет луны сделал его лицо еще красивее, сгладил все морщины, которые появились за это время, скрыл небольшие шрамы. Его голубые глаза, всегда такие сосредоточенные, теперь блуждали без цели. В них отражался все тот же бледный блеск и поэтому они казались такими большими и выразительными. Темные волосы были взъерошены и падали на его темные ресницы. И мне показалось, что это неправильно. Прямо сейчас все совершенно не так. Это не настоящий Вик, которого я знаю. Сейчас он должен быть именно таким, каким я его помню. Иначе все это не имеет смысла.

— Сними, — сказала я и одним взмахом руки стянула с него этот парик с такими неправильно темными волосами.

Он посмотрел на меня в некотором замешательстве, на губах застыл немой вопрос. Но это было уже не так страшно, потому что он снова стал прежним. И я впервые подумала о том, что его цвет волос так похож на луну, что светит над нами. А мне-то казалось, что это совершенно другой оттенок.

— Я устал, — прошептал он, обращаясь то ли ко мне, то ли к себе.

— Я знаю, — я аккуратно перехватила его руку своей, даже не думая о том, что по ней все еще струилась горячая кровь.

Он это заметил, но даже не вздрогнул. Просто поднял мою ладонь чуть выше, словно пытаясь рассмотреть ее. Вик аккуратно перехватил ладонь своими пальцами, не задевая самой раны.

— Что случилось?

— Карина и... — у меня не было сил продолжать и рассказывать эту историю. — Они раскрыли нас.

— Да, уже знаю, — кивнул мне Вик, все еще сжимая мою руку и смотря на нее, словно на спасательный круг.

— И что мы теперь будем делать?

Он поднял на меня свои глаза, и я поняла, что он тоже ни черта не знает. В его умной голове не было ни единой здравой мысли, которой бы он мог со мной поделиться. Мы просто стояли под ночным небом, в другом полисе, с поддельными документами. Скорее всего, прямо сейчас в нашу комнату уже вломились и увидели там Карину. Вполне возможно, тот человек-змея уже растрепал кому надо, что командир ифритов и один из его лучших бойцов сейчас находятся в этом проклятом замке. А мы просто стояли и не знали, что делать дальше.

И вдруг Вик обхватил мое лицо ладонями, притянул к себе, и медленно накрыл мои губы своими. Это было настолько легко и естественно, что я даже не успела прийти в себя. Все равно что вдох и выдох. Вик отстранился также медленно, словно повинуясь какому-то чувству, которого он еще не осознал.

— Вик, — начала было я и тогда он заглянул прямо мне в глаза.

Там было столько эмоций, что я даже не смогла разобрать. Но самое первое, что я заметила, это жажда. Я поняла это, потому что сама испытывала ровно ту же эмоцию. Мы уже словно перешли рубеж и, раз уж так вышло, то мне хотелось большего.

Вик резко схватил меня за плечи. Он развернулся вполоборота, увлекая меня за собой, а затем резко впечатал в колонну, на которую до этого облокачивался сам. Спиной я почувствовала холод камня, его неровный вырез. Но это было последнее, что я заметила, потому что потом Вик снова меня поцеловал, резко и грубо. Думаю, мы оба ждали слишком долго, поэтому нежности для этого поцелуя просто не осталось. Я обхватила его лицо своей ладонью, размазывая алую кровь по щеке. Он даже этого не замечал. Одной рукой Вик зарылся мне в волосы, не давая отстраниться ни на секунду, а второй обхватил мою спину, со всей силы притягивая к себе. И я бы точно упала из-за своих каблуков, не держи он меня в своих руках так крепко. Между нами просто не оставалось пространства. Я столько раз пыталась отстраниться, чтобы вдохнуть хоть каплю ночного воздуха, но он просто не давал мне этого сделать, каждый раз снова кусая меня за губы, пытаясь вернуть обратно.

Я потеряла счет времени, и уже думала, что мы никогда не сможем остановить это. Слишком хорошо мне было, слишком долго я этого ждала. И в какой-то момент в моей голове промелькнула мысль, единственная мысль среди этого вороха чувств и ощущений. Я подумала о том, как бы мне хотелось чувствовать эти руки и эти губы каждый день. А следом еще одна мысль, что я не смогла бы прожить без этого человека ни дня. Слишком сильно я...

— Я люблю тебя, — прошептал Вик куда-то в мое ухо.

А может мне и послышалось вовсе. Кровь настолько шумела в ушах, что вряд ли я могла услышать вообще хоть что-то. Но для достоверности я обняла его еще крепче. Я разберусь со всем этим потом. Его слова, мои мысли — ко всему этому можно вернуться чуть позже. Пока мы стояли на самом краю террасы, а на наши головы падали первые солнечные лучи. Ночь подходила к концу.