Я скривил слегка губы на одну сторону, и под гудение паровоза, который тронулся в путь, наградил собеседницу ироничным взглядом и кривой улыбкой. — А вы как я понимаю Александра Романовна, хотели услышать совсем иной рассказ. Что обвинения были беспочвенны и не обоснованы. Что всё это злая клевета на безродного, но благородного душой человека, который не угодил аристократам. К сожалению, я вас разочарую. Нарушил я правила царского лицея? Да действительно нарушал правила лицея, общаясь краткой с княжной Еленой Полозовой.

Нападал ли я на учеников и их учителей в пупе с охраной? Да напал на своих учащихся и учителей с охраной, что повлекло для них отдых на больничных койках. За это я и нес наказание ввиде службы в штрафном полку, пока с вашей подачи не стал частью нового полка. Так что да, я согласен с официальным обвинением и наказанием. Если вам так это интересно, то в Петербурге, думаю, вам не составит труда найти это дело в архиве и изучить все материалы по нему.

— Но зачем тогда? Вам даровали светлое будущее. Да и если вы не хотели скрыться, зачем было нападать на людей?

— Я их перепутал с преступниками, — чуть заметно, насмешливо дрогнули мои губы. — Вот и попали под удар. А Светлое будущее? Ну, мне нужна была страховка. Союзник, если семья Полозовых решила бы дать задний ход. Сами должны понимать в Петербурге же живете, наверное. Кому из аристократов по нраву такой родственничек как я. Вот Елена и была той подстраховкой. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Да. Благодарю. — Сурово и задумчиво произнесла Александра.

Поезд набирал скорость, а я вновь прикрыл глаза, начиная опять погружаться в свои мысли, размышляя о многочисленных несущих вещах.

Петербург.

Ночь выдалась промозглая. Моросил мелкий дождик, а ледяной ветер шатал ещё голые ветви деревьев.

Высокий и хорошо сложенный мужчина, сидевший на крыше в тени одной из каминных труб смотрел на скрытый от всеобщих глаз внутренний двор особняка, огороженный от улицы высоким кирпичным забором.

Подняв повыше ворот своего черного пальто, он прикрыл им начисто выбритое лицо, при этом мужчина словно сливался с тенью, в которой находился, скрываясь от любых взглядов, смотря с интересом вниз.

Там внизу в свете, который давали уличные фонари и малочисленные сейчас светлые окна особняка, рассекая ветер, двигалась худая фигура, чьи белые волосы то и дело раздувал очередной порыв воздушной стихии.

В руках у девушки была сабля, которая непрерывно выполняла сложные комбинации, которые были до боли в душе хорошо знакомы наблюдавшему с крыши мужчине.

Молодая особа, которая словно вела бой с невидимым противником, изредка замарала, а её движения становились корявыми и не правильными. Но каждый раз после этого, она вновь возвращалась к правильному и чёткому исполнению, уже позабытой многими техники фехтования.

— Как же прекрасно вновь увидеть технику ивы на ветру. — Откинулся спиной на каминную трубу мужчина, смотря вниз, и в этот момент юная хрупкая девушка, что вела бой, будто с самим ветром, словно взорвалась движениями, в которых забушевала ярость. — Замечательно. Такая ты мне нравишься куда больше. Жду не дождусь, когда настанет время нашей встречи, а пока не прекращай взращивать яростный огонь. Он тебе к лицу.

Словно в тон словам скрывшего своё присутствие на крыше мужчины, девушка, которая проводила ночную тренировку, вдруг остановилась и, воткнув саблю в отмерзающую после зимы землю, схватилась за голову, опускаясь на корточки. Однако сидела она так недолго, и уже через пару минут вновь выпрямившись во весь рост, схватила саблю, источая при этом родовую силу, которая выходила за пределы её телесной оболочки.

До ушей наблюдателя донесся, словно надуманный чуть слышный рык девушки, после чего её тренировка будто продолжилась с ещё большей яростью и скоростью.

За окном поезда сгущалась ночь, а я шёл через вагоны, возвращаясь из туалета обратно в своё купе, как вдали увидел мужчину в явном подпитии, который отходил от нашей двери, мотаясь как при корабельной качке.

Когда мы с ним практически поравнялись в коридоре вагона, мне в нос ударил сильный запах водки вперемешку с табаком, а наши взгляды на краткий миг встретились, после чего выпивший незнакомец шагнул дальше.

Вагон слегка тряхнуло, а я чуть не налетел на проходящего пьяного мужика, которого поматывало из стороны в сторону. Но он, шагнув вперёд, подставил руку, коснувшись моего плеча.

— Пордоньте, — промямлил он. — Пордоньте. Мне туда. — Махнул он рукой в сторону выхода из вагона, и зашагал в указанном направлении. Я же остался стоять вполоборота, смотря, как мужчина в простой, поношенной, но при этом добротной одежде, сделав пару небольших шагов к выходу, остановился и развернулся на меня.