— И в правду? Он же…

— Что он? — Прервал я средних лет мужчину с причёской на прямой пробор. — Стал неугоден светскому обществу?

— Можно и так выразится. — Протёр потный лоб платком слегка встревоженный Антон Семёнович.

— И что с того? — зашагал я по большой комнате вокруг стола, за которым сидели средние воротилы банковского сектора империи. — Разве это мешает ему вести дела в империи и за её приделами. Не забывайте господа он брат императора, и если тут об этом стараются позабыть, то та-м. — Протянул я, словно стараясь показать даль. — Его знают как кровного брата императора и представителя царской ветви российской империи, которой мы все с вами по мере своих сил и возможностей служим. В этих странах князь Роман Алексеевич знаком с высокопоставленными лицами, стоящими у руля своих стран, которые и могут открыть ему ту дверь, которую нам с вами никогда даже не приоткрыть. Да и знаете, жизнь переменчива. Как говорится, неизвестно, кто и когда кому будет неугоден.

— Григорий Александрович, — заговорил доселе молчавший пожилой мужчина в чёрном костюме с зачесанными назад волосами и ухоженными усами. — Я уже убедился на фоне нашего с вами плодотворного сотрудничества, что вы ничего не делаете просто так. Поэтому мне интересно услышать ваше предложение. А ваши слова на фоне некоторых слухов заставляют о многом задуматься. Но прежде чем вы всем нам расскажете о плюсах вашего предложения. Я хотел бы уточнить один нюанс.

Князь Романин скоро отбывает на фронт, и вы, наверное, тоже знаете ходящие слухи в обществе, что он может и не вернуться. Война как ни как. Тогда ваша затея обречена на провал.

Я, сделав к этому времени полный круг вокруг стола остановился рядом со своим креслом, отпивая из бокала с вином.

— Тогда в ваших же интересах поспособствовать его пребыванию в Петербурге, пока готовятся все нужные бумаги. — Улыбнулся я им широкой улыбкой.

Только поздним вечером я прибыл на территорию своей усадьбы, которая была честно забрана за долги и месть графа Рощинского.Находилось же это место под Петербургом в десяти километрах от села Мельницкое.

На подъезде к усадьбе и огромному полю за ней спешно возводился высокий забор, а там, где его не было, были врыты столбы с натянутой на них железной проволокой.

Экипаж, неспешно преодолев можно сказать кпп, у которого стояли мои люди, я, наконец-то был на месте.

Прошло несколько недель с момента моего разговора с князем Романиным, и всё это время я практически не спал, давая себе такую блажь только во время поездок в экипаже.

И вот первичный проект «Полигон» был запущен и набирал обороты. Мои заводы и фабрики переходили на три смены работы и военные рельса, а скрытые от даже множества своих глаз тайные цеха, наконец-то выдали первые стоющие плоды.

Инженеры потрудились на славу, воплощая мои желания в жизнь, но даже они не знали, сколько я потратил родовой силы, дабы оградить эти тайны от возможных утечек, работая с их разумом.

Экипаж замедлился и остановился, после чего я вылез из салона своего транспорта, очутившись перед усадьбой, которая также перестраивалась в нечто больше похожее на многофункциональное здание со столовой, лазаретом и складами, а также частично с жилыми комнатами.

Вокруг этого двухэтажного округлого кирпичного дома словно развернулся палаточный городок в однотонно серо-зелёных тонах.

— Григорий! — Выскочил из центральных дверей некогда усадьбы бывший унтер-офицер кавалерии Андрей, который как всегда курил папиросу. — Вот и ты. У нас с Антоном всё готово. Только тебя ждём. Ребята заждались уже. Кстати АО-1 это просто нечто.

— Привет Андрюх, — хлопнул я по плечу своего товарища. — Говоришь, заждались уже? Тогда давай с Антоном собирайте народ на поле. Я сейчас переоденусь и приду.

— Так точно. — Вытянулся белобрысый парень, скалясь зубами, в которых была зажата папироса.

В это время из здания появился Антон. Мужчина закуривал без спичек самокрутку, медленно спускаясь с крыльца. Одет он был, как и Андрей в зелёно-чёрную военную форму, на плечах которой была нашивка имперского орла сжимающего в своих когтях череп в берете.

— Честь имею командир. — По военному без панибратства, как это сделал бывший унтер кавалерии, поздоровался некогда унтер-офицер артиллерии.

Перекинувшись и с ним парой фраз, я прошёл в бывшую усадьбу и, поднявшись на второй этаж, зашёл в свой кабинет, где и переоделся в точно такую же военную форму, что и мои подчиненные, которые уже скоро станут командирами сформированных подразделений. Они то, как раз первыми пройдут боевое крещение за право носить то, что красовалось у них заочно на плечах и груди.

Был уже вечер, когда я стоял перед многочисленной толпой мужиков разных возрастов, что разместились на вытоптанном поле, вокруг которого были постройки и полосы препятствий, а рядом со мной стояли Андрей и Антон, а также Илья и Василий.

— Приветствую всех тут собравшихся! — громко произнёс я, подкрепляя свой голос родовой силой, от чего он был слышан всем и каждому. — Кто ещё не знает. Зовут меня Оражен Григорий Александрович. Я отец основатель этого места и тот, кто несёт ответственность за всех вас.