Шрифт:
– Эй ты, что ты там делаешь?
– кликнули его мальчики.
– Я строю дом.
Мальчики подошли ближе.
– Какой же это дом? У него кривые окна и плоская крыша. Эх ты, строитель!
– Да его только двинь - и он развалится!
– крикнул один мальчик и ударил домик ногой.
Одна стена обвалилась.
– Эх ты! Кто же так строит?
– кричали мальчики, разрушая свежевымазанные стены.
Строитель сидел молча и, сжав кулаки, смотрел на разрушение своего дома. Он ушёл только тогда, когда рухнула последняя стена.
А на другой день мальчики увидели его на том же месте. Он снова строил свой глиняный дом и, макая в жестянку красные руки, старательно воздвигал второй этаж…
ЗЛАЯ МАТЬ И ДОБРАЯ ТЁТЯ
У Дашеньки были мама и тётя. Они обе любили свою девочку, но воспитывали её по-разному.
Мама заставляла Дашеньку рано вставать, прибирать комнату, учить уроки. Она учила свою дочку шить и вышивать, любить труд и не бояться никакой работы…
А тётя ничего не заставляла делать; она сама решала за Дашеньку задачки, на целый день отпускала девочку в лес с подругами.
– У меня злая мать и добрая тётя!
– говорила подругам Дашенька.
Но прошли годы, прошло с ними и детство. Выросла Дашенька, поступила на работу. Не нахвалятся на неё люди - золотые руки у Дашеньки: за что ни возьмётся, быстрей всех сделает…
– Кто же это научил тебя так работать?
– спросят, бывало, женщины.
Загрустит Дашенька, опустит голову.
– Учила меня моя мама, спасибо ей.
А о тёте Дашенька ничего не скажет.
ЛЕКАРСТВО
Одна маленькая девочка всегда говорила своей маме: «Подай! Принеси!»
Однажды мама заболела и позвала доктора, а девочка в это время сидела на стульчике и кричала:
– Мама! Подай куклу! Принеси молока!
Доктор услышал и сказал:
– Пока дочка не отвыкнет командовать, мама не выздоровеет.
Девочка очень испугалась. И с тех пор, как только ей было что-нибудь нужно, она говорила:
– Я сама! Я сама!
И мама скоро выздоровела.
ПЕЧЕНЬЕ
Мама высыпала на тарелку печенье. Бабушка весело зазвенела чашками. Вова и Миша уселись за стол.
– Дели по одному, - строго сказал Миша. Мальчики выгребли всё печенье на стол и разложили его на две кучки.
– Ровно?
– спросил Вова.
Миша смерил глазами кучки.
– Ровно. Бабушка, налей нам чаю! Бабушка подала чай. За столом было тихо.
Кучки печенья быстро уменьшались.
– Рассыпчатые! Сладкие!
– говорил Миша.
– Угу!
– отзывался с набитым ртом Вова. Мама и бабушка молчали. Когда всё печенье было съедено, Вова глубоко вздохнул, похлопал себя по животу и вылез из-за стола. Миша доел последний кусочек и посмотрел на маму - она мешала ложечкой неначатый чай. Он посмотрел на бабушку - она жевала корочку хлеба…
НАВЕСТИЛА
Валя не пришла в класс. Подруги послали к ней Мусю.
– Пойди и узнай, что с ней: может, она больна, может, ей что-нибудь нужно?
Муся застала Валю в постели. Валя лежала с завязанной щекой.
– Ох, Валечка!
– сказала Муся, присаживаясь на стул.
– У тебя, наверно, флюс! Какой флюс был у меня летом! Целый нарыв! И ты знаешь, бабушка как раз уехала, а мама была на работе…
– Моя мама тоже на работе, - сказала Валя, держась за щёку.
– А мне надо бы полосканье…
– Ох, Валечка! Мне тоже давали полосканье. И мне стало лучше! Как пополощу, так и лучше! А ещё мне помогала горячая-горячая…
Валя оживилась и закивала головой:
– Да, да, грелка… Муся, у нас стоит чайник…
– Это не он шумит? Нет, это, верно, дождик!
Муся вскочила и подбежала к окну.
– Так и есть - дождик! Хорошо, что я в галошах пришла! А то можно простудиться!
Она побежала в переднюю, долго стучала ногами, надевая галоши. Потом, просунув в дверь голову, крикнула:
– Выздоравливай, Валечка! Я ещё приду к тебе! Обязательно приду! Не беспокойся!
Валя вздохнула, потрогала холодную грелку и стала ждать маму.
– Ну что? Что она говорила? Что ей нужно?
– спрашивали Мусю девочки.
– Да у неё такой же флюс, как был у меня!
– радостно сообщила Муся.
– И она ничего не говорила! А помогают ей только грелка и полосканье!
ЖАДНАЯ МАТЬ
Когда мальчик был маленький, люди говорили:
– У этого ребёнка жадная мать: она никогда не даст ему даже конфетки, не разделив её пополам.
Когда мальчик вырос, люди говорили:
– У этого парня счастливая мать: он никогда не съест куска, не разделив его с ней пополам.