— Хорошо, я пойду и поговорю с Эваном! — вскочила девушка.

Только минуту назад она готова была умереть, лишь бы не говорить с ним. Но вот уже сама направляется в его сторону. И Джозе был, наверное, единственным, кто мог ее понять — потому что старший из братьев и младшая из сестер были наиболее человечными в этом плане.

«Ревность — это нелегко.» — про себя подумал он.

Совсем скоро упрямая Аврора подошла к Эвану. Она не знала, как начать разговор и что вообще хочет сделать, но оставить все как есть не могла.

Ровно до того момента, как не постучалась в его дверь и не вошла в его комнату.

Его там не было. Он куда-то ушел. Снова.

Это случилось за несколько лет до апокалипсиса. Тогда Двенадцатая исчезла на несколько месяцев. Я искал ее день и ночь, и наконец нашел. Или правильнее будет сказать, она сама вернулась. И сколько бы я не расспрашивал, она не рассказывала, что случилось и где она пропадала.

Тогда произошла наша первая ссора.

Еще через год произошел второй конфликт. Двенадцатая воспротивилась тому, чтобы я раскрыл эксперимент, который проводили правящее сообщество мировой элиты. Сотни воин. Миллионы погибших. И миллиарды пострадавших. А все для того, чтобы создать существо, превосходящее человека.

Однако Двенадцатая выступила против. Она украла все доказательства что я собрал и исчезла.

— Ты так просто меня не простишь…?

— Тут нечего прощать. Я решил одно. Ты же видела все по-другому. А сейчас это и значения не имеет — все, кого я хотел тогда убить, мертвы.

— Позволь объясниться. В прошлый раз я не смогла это сделать, потому что если бы ты нашел меня, то опубликовал эти данные.

— Весь во внимании.

— А ты стал говорить иначе. Даже сарказм чувствуется. — слабо посмеялась она.

— Прости, похоже это последствия разговоров с одним человеком.

Двенадцатая прищурилась.

— Этот человек, девушка? — как-то странно спросила она.

— Ты хотела объясниться. — поменял, или скорее вернул я тему.

— Да, точно… я просто не хотела вас терять…

— Я не стал бы подставлять остальных. Без этого нам приходилось прятаться и убегать…

— Опять ты об этом. Сколько с тобой не говорили, ты все твердишь о свободе. Снова и снова. Может хватит уже?

В ее голосе чувствовалась обиде.

— Прекращу так делать сразу как мы станем свободными.

Мой голос оставался таким же спокойным, но Двенадцатая все равно вздрогнула.

— Хотя бы объясни, что для тебя значит — свобода?!

Впервые, сколько себя помню, мне кто-то задал этот вопрос. Почему-то в такой ситуации мне вспоминаются слова Алекса…

— Один мой друг сказал мне, что свобода — это право выбирать, когда и как ты умрешь.

— У тебя был друг? И ты хочешь сказать, что согласен с ним?

— Нет. Я вижу свободу по-другому.

Своим ответом я дал понять, что не собираюсь отвечать на ее вопрос.

— Понятно… — она тяжело вздохнула. — Ты как всегда идешь по какому-то пути, который видишь только ты. Это в тебе и раздражает каждого, кто смотрит на тебя со стороны. Неприятно, знаешь ли, не понимать, чего человек хочет.

Она ушла, и оставила меня одного.

— Когда-нибудь я добьюсь свободы… но никто из вас не узнает об этом.

Закрыв глаза, я сосредоточился на том, чтобы обдумать все что узнал сегодня.

Допрос прошел хорошо, но ничего толкового поведать Фридэ не смогла. Сказала только, что три Старейшин — это ключевые фигуры в захвате человечества. Если избавиться от них, то можно будет защитить этот мир.

Где сейчас Фридэ? Мертва, разумеется. Она представляла опасность. Даже просто держать ее в плену было слишком рискованно. Поэтому я от нее избавился.

Долгие размышления ни к чему не привели. В основном потому что я не знал насколько силен каждый из моих братьев и сестер. Вечером этого же дня мы встретились всей семьей. Нужно было определиться с планом.

Я рассказал им все, что узнал от Фиорэ.

Все, начиная от Первой и заканчивая Одиннадцатым внимательно наблюдали за мной и иногда косились на Двенадцатую. Неужели их настолько удивило что я так беззаботно нахожусь с ней в одной комнате? Они и правда убеждены что я не умею прощать? Это даже обидно.