И нашла ее в Девлине Харригане.

Девлин

Одна неделя. Одна неделя брака с женщиной, которая абсо-блядь-лютно сводит меня с ума. Вдобавок ко всему я ничего не слышал от её отца. Полагаю, тот факт, что я распустил новость по всему преступному миру о нашем с Даймонд браке в ту же самую секунду, когда мы его заключили. Признаю, свадьба была поспешной, но такой же настоящей, как и свадьба, на планирование которой ушёл бы год.

— Когда ты так улыбаешься, у меня сжимаются яйца, — хмурится Мэлоун.

— Ревность тебе не идёт, — Бренда закатывает глаза и захлопывает сейф в клубе. — Сегодня мы уже отмыли несколько тысяч. Так же у нас довольно много посетителей. Может быть, ваше хорошее настроение влияет на бизнес.

— Уверен, так и есть.

— Праздничные выходные, — ворчит Мэлоун.

— Перестань быть таким недовольным. Рано или поздно ты найдешь женщину, которая смирится с тобой. Верно, Бренда?

Она смеется.

— Не смотри на меня так, — с этими словами она уходит, её каблуки с шипами служат не только для красоты, но и для того, чтобы перерезать глотки, если возникнет такая необходимость.

— Я не ревную, — говорит ревниво Мэлоун.

— Конечно, — встаю я. — Я домой.

— Но ещё даже не вечер, — он тоже поднимается.

— Нет до тех пор, пока не увижу Даймонд, — я хлопаю его по плечу. — Я знаю, что ты скучаешь по мне, но тебе просто нужно привыкнуть к этому.

Он хмыкает.

— Я вовсе не скучаю по тебе.

— Кого ты пытаешься обмануть?

Он вздыхает.

— Хорошо, как угодно. Я буду удерживать форт. Иди домой. — Потом пожимает плечами. — Наверное, мне просто нужно смирится с этим, — он кладет руку мне на плечо, останавливая. — Но несмотря на то, что я теперь одинокий волк, я рад, что ты счастлив. Правда. Я никогда не видел тебя таким, и это хорошо.

— Спасибо, Мэлоун.

— Ну, у меня теперь больше работы. Утопаю во всех этих кисках, и единственный, кто может справится с этим, это я, — он проводит тыльной стороной ладони по лбу. — Думаю, такая работа мне по душе.

— Да, но не трахай никого, кто работает на меня, помнишь? — указываю на него.

— Я помню, — он отводит взгляд.

Хитрый ублюдок. Я выхожу к своей машине и еду домой. Всю дорогу могу думать только о Даймонд. Она поглощает все мои мысли, и мне это нравится. Я хочу, чтобы она была счастлива, и я делаю всё возможное, чтобы она оставалась такой. У меня уже есть рабочие в доме, днём они перестраивают одну из гостиных, чтобы она могла устроить там танцевальную студию. Боже, от одной только мысли о том, как она светится и двигается в комнате, полной зеркал, пока я смотрю — вызывает приятный холодок, который пробегает по моему позвоночнику, и мой член твердеет. Я нажимаю на газ чуть сильнее, мчась к ней.

Когда прихожу, она стоит наверху в нашей гардеробной.

— Как котята? — спрашиваю, садясь рядом с ней и притягиваю к себе на колени.

Она хихикает.

— Я тоже скучала по тебе, и ого… — она отодвигается от моего члена, но я хватаю её и сажаю прямо на него обратно. Вырывается ещё один смешок, и я целую её теплые губы. Это быстро превращается во что-то более страстное, и я ласкаю её грудь через топ.

Отстранившись, она переводит дух.

— Котята великолепны. Мама была создана, чтобы быть… ну, мамой.

Я поднимаюсь и хватаю её, затем веду к кровати.

— Ты мне нужна.

Она закрывает глаза.

— Обожаю, когда ты так говоришь.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её в шею, посасываю её и прикусываю зубами, массирую её большие сиськи. Больше, чем горстка и абсолютное совершенство. Господи, как мне так повезло?

— М-м-м, — она стонет мне в рот, когда я щипаю её соски. — Ещё.

— С удовольствием, — я толкаю её обратно на кровать и раздвигаю ноги. — Без трусиков, жена? — Я провожу пальцем по её влажной щели.

— Я хотела тебя, — она пожимает одним плечом и застенчиво смотрит на меня, когда протягиваю руку и сдергиваю верхнюю часть её платья. Её сиськи выскакивают, твердые соски просят моего рта, моих зубов.

Наклоняясь, я беру один в рот, затем перехожу к второму, когда начинаю трахать её киску своим пальцем.

Мой член напрягается в штанах, и я освобождаю его, затем забираюсь на неё сверху. Я не беспокоюсь о том, чтобы снять с себя одежду. Не тогда, когда она мокрая и готова к тому, чтобы я вошёл в неё. И я это делаю, требуя её и любя её, отдавая ей каждый дюйм снова и снова.