— Ты против, — Минамото также не спрашивал.

— Да, — без обиняков подтвердил Фухито. — Там будут Тайра.

— Дайго-сан обещает поднять оружие против любого клана, чей представитель нарушит перемирие на его земле, — Такеши пожал плечами, вновь пробежавшись взглядом по тексту приглашения.

— У них нет чести. Им ничто не помешает нарушить законы гостеприимства, — Фудзивара стоял на своем.

— Я знаю, — с некоторым раздражением ответил Такеши. — Я хочу предложить Дайго-сану заключить союз: его внук и моя дочь. Другого случая нам не представится.

— Я знаю, — Фухито отвернулся и, накинув куртку, вышел из палатки на воздух. Такеши поднялся за ним следом. — Когда тебя взяли в плен, с нами был Кенджи-сама. Если что-то случится в этот раз, наш альянс распадется. Останется только Нарамаро.

Фудзивара стоял к нему спиной, и Такеши мог видеть лишь его длинные распущенные волосы. Теперь он знал, как Фухито навлек на себя позор. Знал и о том, что формально солдаты клана Фудзивара подчинялись только Сатоки-сану, и о том, как его старый друг намеревается искупить свою вину.

Он прав: их союз, начало которому положили отцы их отцов, распадется, если с Такеши что-нибудь случится. Некому будет стать на его место, и сотни самураев останутся без господина.

— Я еду, Фухито, — подытожил Минамото и отправился на поиски Яшамару.

Своего советника он увидел подле одного из костров. Он накладывал повязку на левую руку Мамору и что-то негромко втолковывал сыну. Услышав его шаги, оба поднялись, но Такеши махнул им рукой и опустился на бревно напротив по другую сторону костра. Мальчишка потупил взгляд и неосознанно дернул к себе руку: кажется, ему сделалось стыдно за повязку на пустяковой — он думал, так считал Такеши — ране.

— Оставь нас.

Когда Мамору, повинуясь его приказу, ушел, Минамото протянул Яшамару послание от Асакура. Губы его советника беззвучно шевелились при чтении.

— Вы примете приглашение?

Когда Такеши кивнул, мужчина нахмурился, но возражать не посмел.

— А Наоми-сан?..

В письме говорилось — глава клана с семьей.

— Ты привезешь ее ко мне, — просто сказал Такеши.

— Тайра будут этого ждать.

Минамото недовольно скривился. Кажется, мужчины из его ближайшего окружения сговорились: все как один сообщали ему сегодня очевидные вещи, о которых он был осведомлен и без их замечаний.

— Я не предлагал тебе везти мою жену в открытой рикше и трубить об этом по всем деревням, — его недовольство просочилось в ядовитом замечании, и Яшамару, спохватившись, склонил голову. — Прием состоится через две с половиной недели. Достаточно времени, чтобы проработать план.

Некоторое время они молчали: оба задумчиво смотрели на огонь; на языки оранжевого пламени, что лизали выгоревшие дочерна бревна. Искры разлетались вокруг костра и с шипением затухали в снегу.

— В нише токонома в спальне отца стоит шкатулка с украшениями моей матери, — негромко заговорил Такеши, встретившись взглядом с Яшамару. — Привези мне ее хираути из кости журавля* и каноко-домэ с семью сокровищами*.

Яшамару не пришлось уточнять, о каких именно хираути и каноко-дэму говорит его господин. Среди множества украшений ему несложно будет найти названные: те, что из поколения в поколение передавались в клане Минамото матерью наследника его жене. Изготовление каждого из них в свое время было оплачено чистым золотом и серебром, каждое из них по стоимости было соизмеримо со стоимостью деревни с крестьянами.

Выражение лица Такеши не допускало каких-либо вопросов, и Яшамару, уловив это, молчал. Минамото же думал о том, что вскоре увидит жену — спустя десять с половиной месяцев.

Его же нет в поместье уже год, и никто не знает, сколько продлится эта война. Если он сможет заключить союз с Асакура — то недолго. Если нет… он не брался предугадывать. Он найдет дочери жениха спустя три месяца после ее рождения. И даст ей в приданное клан Токугава. Такеши размышлял, что еще может попросить от него Дайго-сан. Земли клана Минамото? Золото по весу взрослой невесты? Обещания, завязанные на крови?.. Он согласится на любые разумные условия. Не в их положении было торговаться.

Столкнется ли он однажды с яростью своей дочери, когда она узнает, что ее судьба была предрешена отцом в три неполных месяца ее жизни?..

«Если я предрешу ее судьбу, — поправил себя Такеши. — Если».

***

То, что земли клана Асакура не тронула война, было видно с первого взгляда. Несмотря на снег, покрывший рисовые поля белым полотном, несмотря на время года, в которое в деревнях засыпает любая жизнь. Здесь даже воздух был другим. Совсем не таким, к какому привыкла Наоми за месяцы, что длилось противостояние с Тайра. Здесь ей легче дышалось.