На словах все это никогда не представлялось Ёрико хоть сколько-нибудь сложным: возьми кинжал в правую руку, расположи его под углом и резким движением полосни по горлу — от левого уха до правого.

Быть может, потому ей все казалось таким легким, что маленькая Ёрико не допускала и мысли, что однажды дзигай предстоит совершить ей?..

Будучи ребенком, разве могла она вообразить, что придет день, когда она должна будет обелить свою честь? Умереть вслед за мужем, скончавшимся не от старости, а в расцвете сил, по собственному желанию, дабы восстановить свое запятнанное имя?

В попытке выровнять дыхание и замедлить учащенный стук сердца Ёрико обернулась к окну. Если прищуриться, можно было почти представить распустившиеся цветы сакуры на голых ветвях деревьев, что росли в их саду. В этом году она уже не полюбуется вместе с Фухито цветением вишни…

Ёрико задержала дыхание и решительно полоснула себя кинжалом по горлу.

Ее смерть наступила мгновенно, потому что лучше всего в своей жизни она умела убивать.

* Кукушка в японской поэзии традиционно связана с миром мертвых и печалью.

* Кайсяку — помощник при совершении обряда сэппуку. Кайсяку должен был в определённый момент отрубить голову совершающего самоубийство, чтобы предотвратить предсмертную агонию. В роли помощника обычно выступал товарищ по оружию, воин, равный по рангу, либо кто-то из подчинённых.

* Томоэ — имя для дочери Фухито — отсылка к Томоэ Годзэн (около 1157–1247) — средневековой японской воительнице, жившей во время настоящей войны Тайра и Минамото.

* Дзисэй — в момент крайней опасности или предчувствуя скорую смерть, когда гибель казалась неизбежной, самураи оставляли танка и хайкай — стихи, которые в Японии называют дзисэй — «стихи смерти». Признаком хорошего тона и проявлением истинно самурайского духа считалось написание дзисэй перед совершением сэппуку.

* Автором считается Ято Ёмосити Нориканэ (перед совершением сэппуку, к которому он был приговорен за участие в нападении сорока семи верных вассалов в 1703 году).

* Дзигай — самоубийство посредством перерезания горла исполнялось жёнами самураев.

* Автор, к сожалению, не известен.

__________________________________________________________

Наверное, одна из грустнейших и печальнейших глав, когда-либо мною написанных. Обряды — сэппуку и самоубийство жены вслед за смертью мужа — реальны, и я постаралась максимально приблизить описание к тем историческим источникам, которые я читала по этой теме.

Глава 41. Накануне

Такеши было шесть лет, когда он узнал значение слова «катакиути». Кровная месть. Отец тогда надолго уехал из поместья, и матушка рассказала ему, что в северных землях одного из кланов схватили отступников-Минамото, которые убили его, Такеши, деда несколько лет назад. И Кенджи отправился в столь дальний путь, чтобы казнить их своей рукой.

В следующий раз Такеши вспомнил про катакиути, когда сам убил брата.

Теперь же он смотрел на Нанаши и думал, что смог отомстить за отца гораздо раньше, чем тот смог отомстить за своего.

Придется ли его сыну однажды мстить за него? Такеши хотелось думать, что нет.

Он не испытывал ничего, когда убивал Нанаши. Ни злости, ни ненависти. В его груди при упоминании Тайра больше не полыхал огонь; лишь медленно тлели угли. Его глаза больше не застилала пелена ярости; он смотрел на Нанаши и не видел перед собой крови, как бывало раньше.

Он давно был полон — и кровью, и злостью. Полон и пресыщен, словно земля после дождя. Когда воды бывало слишком много, земля превращалась в трясину.

Такеши еще никогда не чувствовал такой усталости, как сейчас. Хотя он скорее откусил бы себе язык, чем признался бы в этом вслух. Быть может, Нарамаро догадывался о чем-то.

Тот время от времени одаривал Минамото странным и долгим взглядом, но ни о чем не спрашивал.

И он не удивился, когда Такеши рассказал ему, как намерен поступить с Тайра. Лишь посмотрел — понимающе — и кивнул. Даже если Татибана и представлял себе казнь Нанаши иным образом, он об этом не заговорил бы никогда.

Ведь Тайра был не просто пленником Такеши; он был его кровником, был его старой клятвой и давней, очень давней местью. Только Минамото имел право решать, как поступить с Нанаши, и никто не мог оспорить это право.

Сперва Такеши выжег на груди Нанаши клеймо — в память о своем, уже успевшем зарубцеваться. Затем — отрубил руку, а после — голову.

Тысячи казней можно было придумать для Тайра; на десятки недель растянуть его страдания, но Такеши предпочел покончить с ним быстро и вернуть ему лишь то, что Нанаши когда-то сотворил с ним.