Он стоял в коридоре, пока вся процессия Асакура не скрылась в глубине дома, и слуги не проводили гостей в отведенные им комнаты. Только тогда он отвел взгляд и отвернулся. Мамору стоял на два шага позади него с бесстрастным лицом, хотя и слышал всю ту ложь, что произнес Такеши. Он собрался заговорить, но его господин раздраженно мотнул головой, и Мамору счел за лучшее промолчать.

То, что у Асакура были шпионы в поместье, не стало для Минамото неожиданностью. И у него были свои люди в окружении Дайго-сана. И в окружении Нарамаро. И подле Фудзивара. У всех были такие люди. Такеши насторожился от показной легкости, с которой Асакура в этом фактически признался. От его нарочитого, демонстративного пренебрежения к неписанным правилам этой игры.

Удивительно, что после такой встречи вечерняя трапеза прошла в благодушных и ничего не значащих обсуждениях искусства, погоды, урожая и скорой зимы. И только когда Такеши и Дайго-сан остались наедине, и слуги принесли им чай и сладости, Асакура, наконец, заговорил о том, что действительно хотел обсудить.

— Не пора ли нам изменить договоренности о браке наших детей? — спросил он прямо.

Пока не прозвучал его вопрос, Такеши вслушивался в звуки ночного поместья и сквозь седзи, прикрытые полупрозрачными створками из рисовой бумаги, наблюдал за пламенем от факела, что трепал на улице ветер. Иногда ему казалось, что он слышал раскаты грома где-то очень вдалеке — они доходили до поместья гулким эхом. Наверное, правы были те, кто говорил, что алый закат — к грозе. Потому что воздух вокруг был тяжелым и влажным, словно туман.

— Ты передумал его заключать? — спросил Такеши, искоса взглянув на Асакура. Он сидел к нему полубоком, повернувшись лицом к седзи, и единственной рукой водил по низкому столу чашку с порядком остывшим напитком.

— Очень забавное предположение, — Дайго-сан хмыкнул. — Но похоже это ты передумал заводить себе наследника.

Такеши знал, к чему клонит Асакура, знал с самого начала, и старик не сказал ничего такого, о чем не думал бы он сам, но как же остро резали его слова! Он скривился и повернулся к Дайго-сану всем телом, накрыл раскрытой ладонью бедро, скрупулёзно контролируя каждый свой жест. Асакура смотрел на него все время, пока они говорили — смотрел, как всегда, цепко, подмечая малейшие колебания его настроения.

— Что ты хочешь? — Такеши также решил отбросить в сторону все церемонии. Он устал от них за время, что прошло со дня избрания Нарамаро Сёгуном, и был даже рад в какой-то степени поговорить с Асакура откровенно. Настолько, насколько мог себе позволить.

— Клан Токугава. Прямо сейчас, не дожидаясь, пока состоится церемония.

Такеши хмыкнул, не таясь. Требование Асакура было столь предсказуемым, что он удивился. Подспудно он ждал от старика чего-то более изящного. Более неочевидного.

Поместье и земли Токугава находились сейчас под совместным протекторатом Минамото и Асакура. Каждый клан назначил своего управляющего, и все значимые решения принимались и воплощались лишь с их обоюдного согласия. За прошедшие годы спорные ситуации возникали нечасто и быстро сглаживались уступками с чьей-либо стороны. Ни Такеши, ни Дайго-сан не намеревались ухудшать отношения между двумя кланами, которым предстояло вскоре породниться, из-за подобных мелочей.

Клан Токугава приносил им почти половину от всех доходов ежегодно. Благодаря своему расположению на пересечении многих торговых путей он обеспечивал два клана золотом за счет пошлин и налогов. Если — когда — они его лишатся, это станет серьезным ударом по казне клана.

Но Минамото никогда не были торговцами, и единственное, что по-настоящему заботило Такеши — хватит ли им золота для самураев? Обеспечивать войско такого размера, как войско Минамото, стоило недешево. Но Такеши не сомневался, что золота хватит. Он найдет, какие расходы сократить.

— Да, к старости я стал предсказуем, — Дайго-сан воспринял его молчание по-своему. Он тонко улыбнулся, пригубив чай. — Но, видишь ли, Такеши, мне больше ничего от тебя и не нужно.

Если старик намеревался его задеть, он не смог. Минамото вздернул бровь и пожал плечами. «Ты больше ничего и не сможешь взять», — подумал он. Он промолчал, потому что в этих переговорах ему была отведена роль слабой стороны. Он просил, и Асакура мог ему отказать, несмотря на то, что первым заговорил об этом. И они оба это знали, и Дайго-сан знал, что Такеши промолчит.

— Я несказанно счастлив это слышать, — он постарался вложить в голос всю иронию, что у него была. — Ведь мне больше нечего вам дать.

Асакура хмыкнул, отдавая Такеши должное.

— Второй ребенок. Независимо от пола, — добавил он после недолгого молчания.

Между ними воцарилась тишина, и до их ушей донеслись шорохи и шепоты поместья: тихая ходьба самураев, шелест ветвей, треск бревен в костре, стрекот цикад.

— Сдается мне, что поместья Токугава может быть мало, — медленно произнес Асакура, намеренно растягивая слова.

Против воли Такеши усмехнулся. Ох, он и не сомневался, что запросы старика вырастут в процессе. Он не стал предлагать Дайго-сану золото — клан Асакура в нем не нуждался. Старика всегда волновала власть, власть и способность влиять на других, власть и единоличный контроль. Потому его сын, уже взрослый мужчина, у которого самого подрастали дети, все еще не имел никакого голоса в клане. Ни голоса, ни влияния, ни самостоятельности.

— Я сейчас много переписываюсь с Хиаши, все пытаюсь согласовать с ним торговые условия. И есть у него советник, который все сильно осложняет. Я думаю иногда, как же было бы мне проще, если бы он навсегда замолчал.