Он обернулся на звук знакомых шагов и весь вытянулся, завидев отца и дядю.

— Такеши, — Кенджи легким кивком ответил на его глубокий поклон и улыбнулся, отчего из уголков его глаз лучиками разбежались морщины.

Увидев столь редкую улыбку отца, Такеши засиял и подошел к нему, и Кенджи нагнулся, чтобы коротко его обнять.

Он очнулся как от толчка. По его лицу стекали капли пота, а все жилы горели огнем. Рубцы набухли и покраснели, налившись кровью, и ему было больно всякий раз, как вздымалась грудь при вдохе. Такеши с осторожностью коснулся одного из них и тут же зашипел сквозь зубы.

Если бы факел подле его клетки горел ярче, он бы разглядел уродливые лилово-желтые прожилки, что расползлись по его груди. Но и без света Такеши чувствовал свое учащенное сердцебиение, слышал рваное дыхание, и все его тело покрывала горячечная испарина.

Он понимал, что это означает. Заражение крови.

Глаза отчаянно слипались, но Такеши смог дотянуться до кувшина с водой и сделал несколько жадных глотков, смочив сухое горло.

Он сполоснул руки и, сцепив зубы, принялся ощупывать взбухшие полосы. Боль пульсировала в каждой клеточке его груди, но Такеши продолжал до тех пор, пока не определил очаг заражения. Подушечками пальцев он пару раз почувствовал сгустки гноя и поморщился.

— Такеши.

Он вздрогнул и вскинул взгляд запавших, болезненных глаз. В темном углу напротив плясали тени от факела, и на мгновение ему почудилось…

— Такеши, — позвал тот же голос.

Голос, принадлежащий его матери.

Он шевельнул губами, но так и не смог произнести слово, которое не произносил уже много, много лет.

— Такеши.

Ветер тронул его лицо, но ему почудилось в том прикосновения матери.

Шурша юбкой кимоно, мама опустилась рядом с ним на колени — в грязь и холодную землю.

В воздухе разлился аромат зеленого чая.

— Малыш, — позвала она.

Такеши заводил головой, будто слепой. Он видел и одновременно не видел мать, но точно чувствовал: вот ее рука легонько провела по его грязной, заросшей щеке. Вот смахнула влажные от пота, прилипшие ко лбу волосы. Вот она вздохнула с тихой грустью — о, как часто он слышал это в детстве!

— Будь сильным, Такеши, — сказала мама. — Тебя ждут дома.

Он горел.

Ему шесть, и его одолел жар.

Мать проводила в его комнате одну бессонную ночь за другой, смачивала в прохладной воде полотенце и бережно обтирала его горящее лицо, отпаивала травяным настоем и ласково гладила по румяным щекам.

— Ты поправишься, малыш, — шептала она, запечатлевая поцелуй на его лбу. — Непременно.

— Ты дракон, мой милый, — говорила она, когда Такеши открывал воспаленные глаза. — Внутри тебя живет огонь, вот почему сейчас тебе так жарко. Ты сильный и смелый, стойкий и отважный. Ты рассекаешь огромными крыльями воздух и летаешь в мягких облаках. О тебе сложили много красивых легенд и песен — о драконе по имени Летняя звезда.

Мать негромко напевала сыну колыбельную, и ее голос был тих и печален:

— Летняя звезда, почему ты так красна?

Прошлой ночью тебе снился страшный сон.

И мои глаза теперь красны от слез, которые я проливала.

Почему Летняя звезда потеряла свой путь?

Я знаю такие детские истории.

Вот почему мне снятся страшные сны*

Он открыл глаза, все еще чувствуя присутствие матери.

Но ее нигде не было. И даже в темном углу больше не плясали тени.

Но Такеши был не один; он кожей ощущал это. Он повернул голову, вглядываясь в полумрак за решеткой.

И увидел ребенка. Девочку лет восьми.

Это его не сильно удивило. Бывало, мальчишкой он также бегал посмотреть на пленников отца.

— Кто ты? — прокаркал он.

— Меня зовут Хоши*, — ответила девочка безо всякого страха.

«Внучка Нобу», — затуманенным сознанием припомнил Такеши.

— И как же дед позволил тебе прийти сюда?

Он с трудом ворочал языком; казалось, к нему подвесили тяжелый камень.

— Он не знает.

Кажется, девочка скривилась. Такеши не мог ее винить: он очень хорошо представлял, как выглядит.

Как выглядят рубцы на его груди.

— Это сделал мой дядя? — спросила девочка серьезно, склонив голову набок.

Такеши кивнул. Она только вздохнула в ответ.

Он не плакал.

Ему восемь, и отец наказывал его за провинность. Рука у него была тяжелой.