— Да что ты можешь знать, жалкий приемыш Фемиды! Это поединок, в котором отстаивается честь своего клана! За такое и умереть не жалко! — надменно проговорил Рез

Но я тут же парировал.

— Если тебе так дорог твой клан, пожалуйста, умирай за него. Ирида же решила, что принесет больше пользы клану Гермеса живой, нежели умрет от рук какого-то ублюдка.

О да, Рез вскипал все больше. Он хотел наброситься на меня и разорвать в клочья. Но я знал, что он этого не сделает перед всей этой толпой.

Для таких как он, и лидер клана Зевса репутация очень важная вещь. Люди верят им, потому что боятся. Но это лживое уважение рухнет, когда их гнусная натура вскроется хоть немного.

Агатон нахмурился, его только что обвинили в том, что он не соблюдал свои же правила.

— Правила турнира трактую я. И сдачу участников принимаю также по своему усмотрению. И за нарушение я исключу тебя из турнира, а в наказание ты получишь двадцать плетей. Я все же милосерден и казнить за такое не намерен.

В толпе начали возникать недовольные возгласы. Это заставило Агатона недовольно поморщиться.

— То есть вы хотите сказать, что правила можно трактовать, как угодно, и менять по ходу турнира? — я изобразил удивление. — Тогда какие же это правила? Получается, здесь царит произвол, а не справедливость!

Ропот толпы стал громче. Мои слова явно нашли отклик у многих. Люди не задумывались об этом, пока я не ткнул их носом в такое безобразие.

Они выказывали недовольство, осуждая действия Агатона, причем делали это куда более смело, чем ранее.

Глава семьи Астер недовольно оглядел трибуны. Он понимал, что его авторитет под угрозой.

— Молодой человек прав, — неожиданно подал голос один из старейшин клана Посейдона. — Правила должны соблюдаться неукоснительно для всех. Иначе как мы определим победителя?

Отлично, клан Посейдона недолюбливает Агатона. Но они не стали бы рисковать. Раз уж они решили встать на мою сторону, то я посеял достаточно сомнений в толпе.

— Да, пусть юноша остается в турнире! Он поступил по совести! — поддержали его голоса.

Агатон посмотрел на меня испепеляющим взглядом. Но выбора у него не было. Он не мог позволить себе выглядеть деспотом на глазах у всех кланов.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Это действительно был поступок чести. Я, как мудрый правитель, могу признать свою ошибку. И да, я правда не расслышал в бушующей толпе просьбу Ириды остановить бой. Даже великие люди все же остаются людьми. Которые делают ошибки.

Реза просто перекосило от ярости. Я же внутренне ликовал, глядя как его зубы чуть ли не крошатся под стиснутой челюстью.

Однако, слова Агатона принесли тот эффект, который я не ожидал. Трибуны начали восхвалять его. Все говорили о том, насколько он необыкновенный лидер, раз действительно может признать свою ошибку. Все восхваляли его мудрость и понимание.

Океан лицемеров.

Агатон развернулся и сел на свое место. Я торжествующе посмотрел ему вслед. Мне удалось уколоть его репутацию и выиграть право остаться.

Рез сделал шаг в мою сторону.

— Я надеюсь ты не проиграешь следующий бой, и мы с тобой встретимся на арене. Потому что мне хочется уничтожить тебя собственными руками! Я буду отрезать твою плоть маленькими кусочками и наслаждаться твоими мучительными криками боли!

— Передернуть не забудь в эйфории. И обязательно перед толпой. — я безразлично махнул ему рукой и повернулся к Ириде, помогая ей подняться. — Ты как?

Она смотрела на меня сложным взглядом. В краешках ее глаз медленно скапливалась влага.

— Ты… Ради меня…

Она бросилась меня обнимать с безудержными рыданиями. Прямо при всех.

И этот момент растрогал очень многих.

А я…

Я просто ее обнимал. Мне было плевать на всех вокруг. Я поступил правильно. Не по морали или чести, а так, как хотел лично я. И именно поэтому это было правильно.

— За меня никто и никогда не вступался. С самого детства. Никогда.

Я аккуратно наклонился к ее уху и шепнул.

— Теперь все будет иначе. Давай уйдем с арены.

Может Рез и победил в этом сражении, но именно мы с Иридой уходили под ликующие крики и овации толпы. Именно нам принадлежало их одобрение.

Тем временем Агатон что-то долго объяснял своему помощнику, при этом пристально глядел на меня.

Успокоилась Ирида только когда мы совсем покинули арену. Я видел, как ей было тяжело. В тот момент, когда все обернулись против нее, не было ни одного человека, который встал бы на ее защиту.