– Нет, я не верю, что Лиза могла так легко соблазниться этим… – он снова начал дзынькать пальцами, искал ругательное слово для Синицкого.

– Уродом! – у нас всегда есть заготовки.

– Это не Синицкий соблазнил Лизу, – Бражник соображал на ходу, – это Лиза сама соблазнила Синицкого! Я вообще подозреваю, что проблемы с мужем у нее начались еще до Синицкого. Она сама мне говорила, что вышла замуж, чтобы побыстрее вырваться от матери…

– Да все так делают, – Аллочка зевнула, – все выходят замуж, потому что надо.

– Может быть, может быть… – он задумался и начал гладить себя по вискам, – не помню точно, кто мне говорил…

«Не помню точно, кто мне говорил» – это наш обычный заход, мы все так начинаем, перед тем как вывалить что-то конфиденциальное. Только секретов у нас остается все меньше и меньше.

– Я слышал, – Бражник сообщил, – что Лиза сама просила у наших девок ключ от комнаты…

– Я тоже слышала, – говорю. – Я давала ей ключ.

Однажды в столовой Лиза подошла к нашим Три Т, так мы звали трио толстушек. Она спросила: «Девушки, я могу с кем-то из вас договориться? Мне нужна комната, на пару часов…» Девушки, конечно, спросили: «Зачем?» «Иногда, – Лиза им объясняла, – мне нужно уединиться. Я могу заплатить».

Я сидела за соседним столиком и слышала прекрасно, как центровая из Трех Т спросила: «Сколько?» Вопрос был задан слишком серьезно, из-под бровей, мне стало смешно, и Лиза тоже засмеялась. «Не знаю, – она ответила, – а сколько нужно?» Девочки думали, мне почему-то стало неудобно за Лизу и за эту центровую жадину, я подошла и отдала свой ключ.

– Я и не знала, что она встречается с Синицким, если бы знала…

– Вот дура! – Чернушкина расстроилась. – Дура! Прости меня, Господи! Она еще и ключ просила!

– Ключ от шестьсот двадцать шестой… – Аллочка поцокала язычком. – Она была там не с Синицким…

– А с кем? – Чернушкина схватилась за сердце. – С кем еще?

– Со мной.

Аллочка отвернулась на купола, на листья, на ворон, но было поздно, поздно прятаться, Бражника эта новость моментально возбудила. Он заглянул Аллочке в глаза, поглубже ему хотелось заглянуть.

– А я ведь знал! Я так и знал! Я всегда подозревал, что ты у нас тот еще темный омут.

– Что ты знал! – она почему-то обиделась. – Это вышло случайно… И всего один раз!

– Случайно! Один раз!

– Да, случайно. Мы поругались с Гариком, и мне захотелось сделать какую-нибудь гадость. А у нас по зарубежке как раз была «Монахиня» Дидро, там была пара эпизодов…

– Прекрасный роман! – Бражник пропел. – Я помню, он на многих произвел впечатление…

– Стоп! Товарищи! – Чернушкина похлопала ладонью по столу. – Стоп! Лиза не была лесбиянкой, это не обсуждается. Имейте совесть!

– Я тоже не была лесбиянкой! – закапризничала Аллочка. – Мне вообще не нравятся женщины! Я ненавижу баб! У нас в отделе одни бабы! Двести баб на одном этаже!

– Подожди, подожди, успокойся, – Бражник, конечно, жаждал деталей, – расскажи, ты ничего не заметила? Ты что-то узнала про Лизу?

– Я ничего не знаю про Лизу! – Аллочка сразу заважничала. – Я же вам говорю – случайно! После лекций мы вместе зашли в магазин. Лиза сказала, что ей срочно нужно платье, она собиралась с мужем на какой-то банкет. Она этих платьев перемерила десяток, но ничего не купила. Я говорю: «А чего ж мы их тут два часа мерили?» А Лиза сказала, что одежду ей выбирает муж, а без него она не может выбрать, она боится, что ему не понравится…

– Да, да, да… – Бражник что-то припомнил. – Мне тоже показалось, что Лиза немного боится мужа. Я зашел к ней однажды, она как раз готовила обед…

Чернушкина толкнула его под локоток:

– Бражник, как ты всегда вовремя заходишь!

– Да, – он отодвинулся, – и что я заметил: Лиза готовила по книжке. У нее был рецепт, у нее даже были весы, и меня это очень удивило. Лиза! И весы? Она же была такая импульсивная, такая небрежная… И вдруг весы? Она готовила лазанью. Нет! Не лазанью, вот эти вот, забыл, как называются, вот эти модные большие макароны…

– Сейчас, сейчас, скажу… – Чернушкина защелкала пальчиками, но вспомнить не смогла.

– И я забыла…

– Да ладно, они у нее все равно развалились. Лиза что-то сделала не так, все превратилось в кашу… И, вы представляете, она чуть не заплакала! Она хотела выбросить, все взять и выбросить, а я ей говорю: «Ты что? Глупая, подожди, я все съем…»

– А кто бы сомневался!

– Я съел, да. Вкусно было… – Бражник кивнул Аллочке. – Извини, я тебя перебил.

– Как обычно.

– Да ладно, – Аллочка была не рада, что начала, – я и не собиралась ничего рассказывать.