— Понятно, — хмыкнул я. Нашёл у кого спрашивать. — А как она к выходу отнеслась? И с хозяйством вашим что теперь будет?

— Так а что будет? С собой всех забрали. Там вон за полями уже загоны сколотили под живность. А как дома построят, то все своих зверей и разберут. А что из рода вышли… — он замялся, словно не решаясь продолжить, но затем махнул рукой и выдал: — Лучше так будет! Мы к Младшей ветви привычные. Никто не обижает. Помогают всегда. А коли уж в Старшую заберут, то всё! Илья этот, внук Старейшины, злой как пёс подзаборный. Погаными словами детей боярских хулил. Вот народ и подумал, что если он так на воинов ополчился, то что же с остальными станет? А так ушли и всё! С дядькой Сильновым не пропадём!

— Не с дядькой Сильновым, а с боярином Северским! — поправил его вошедший в столовую Александр Сергеевич. И кивнул мне: — Здрав будь, боярин! Проснулся?

— Да уж проснулся! — хмыкнул я. — Здрав будь, дядь Саш!

— Ой, прости боярин! — снова согнулся в поклоне Пантелей. — Не подумавши я сказал!

— Да нормально всё! — успокоил я его. — Ступай дальше учиться — поваром станешь!

— Ага, побежал я, — снова поклонился он и усвистал.

— Что Маркус, с родом знакомишься? — вроде как в шутку спросил Сильнов. Но глаза при этом остались серьёзными.

— Да уж знакомлюсь, — вздохнул я. — Представляешь, лёг поспать ненадолго, проснулся, а у меня уже полна горница людей. Теперь вот три раза подумаю, нужен ли мне вообще этот сон!

— Сон штука полезная! — хохотнул боярский сын. — Так что хоть иногда, но спать надо.

— Ладно, — отбросив веселье, серьёзно произнёс я, — шутки в сторону. Рассказывай, дядь Саш! И начни, пожалуй, с того, что со мной случилось. С какого перепугу я на трое суток спать улёгся, словно спящая красавица?

— Не ко мне вопрос, Маркус, — покачал головой Сильнов. — Я, как ты знаешь, из сынов боярских, а не из бояр. У нас другая клятва. И приносим мы её боярину. Ты же пред богами стоял и на верность княгине и земле русской клялся. Так что подробностей от меня не жди. У Соболя я, конечно, спросил, когда тебя домой принесли. Да только он одним словом ответил.

— Даже боюсь спросить что за слово такое…

— Перун! — веско произнёс Александр Сергеевич. — Дальше не пытай меня. Сам у Соболя спросишь.

— Перун, значит… — задумчиво протянул я и забарабанил пальцами по столешнице. — Ладно, примем к сведению. Тогда рассказывай дальше. Про Младшую ветвь. Что такого должно было случиться, чтобы столько людей под мою руку решили уйти?

— Илья Дёмин случился, — расстроено вздохнул боярский сын. Но тут же подобрался и вдруг начал оправдываться. — Ты не подумай, Маркус, я-то только рад, что люди за тобой пошли. А горюю я по роду Дёминых в целом. Кончился он…

— То есть как кончился? — не понял я.

— А вот так! Когда в роду узнали, что боярышню нашу выгнали, а я выйти решил, то разговоры разные пошли. Главы родов, из детей боярских Младшей ветви, собрались. Думать хотели, да решать, как дальше жить. Но про тот сход боярин молодой узнал. И припёрся сам. Да не один, а со Снегирёвым. И, ко всему прочему, сотню воинов из Старшей ветви с собой притащил.

— Хрена себе!

— Вот и дети боярские так подумали. Спросили у Дёмина, какого… кхм… в смысле, чего ему надо, мол? А он хулить их начал! Словами разными бросался. Общий смысл которых сводился к тому, чтобы место своё не забывали. Не поверишь, Марк, но мы так с холопами своими не говорим. Всё же тоже люди они. А он перед воями такое вытворять начал…

Сильнов замолчал и отвернулся. А я торопить не стал. Видно было, что всю эту историю он близко к сердцу принимает. И за род Дёминых у него сильно болит душа.

— В общем, — через пару минут снова заговорил Александр Сергеевич, справившись с эмоциями, — погнали его из Младшей ветви. Сказали сыны боярские, что такой боярин им не по нраву. И клятву на мече они ему приносить не будут. Так этот идиот знаешь что сделал?

— Схватить их приказал и в холодную? — предположил я. Ну а чего? Судя по всему, с мозгами у парня всё плохо. Привык он быть внуком главы Старшей ветви рода, вот и возгордился. А тут на тебе — сразу боярином назначили в ветвь Младшую. Крышу от собственного величия у него и сорвало.

— Хуже! — покачал головой Сильнов. — Он сказал, что с их наследниками договориться проще будет. И приказал Снигирёву порубить всех.

— Да ладно! — охнул я. Это же война! Чёрт! Илья что, совсем свихнулся?! И куда дед Михаил делся? Почему его рядом с внуком не было? Или и вовсе, без внука. Тогда бы может и договорился с детьми боярскими. — Война?

— Нет. Снигирёв отказался выполнять приказ.

— Неужто совесть у него проснулась?

— Да кто его знает, — пожал плечами дядя Саша. — Может и совесть. Всё же Тёма неплохой мужик. Хоть и исполнителен излишне. А может, испугался.

— Испугался? — не понял я.

— Ну так! — улыбнулся боярский сын. — Маркус, да ты сам представь! На территорию Младшей ветви заявилась вооружённая сотня из Старшей. Само собой наши вои тоже быстро собрались, да эту сотню в кольцо взяли. И наших-то побольше было. Но бойня могла, конечно, случиться. Все на нервах. И так в роду сумятица, а тут такое… Но Слава Богам, обошлось. Снигирёва, кстати, Илья сразу же приказал схватить и в холодную. Но, как мне пересказывали, мог и зарубить там же. Очень уж осерчал. К детям боярским повернулся потом, оскалился и сказал, что всё равно они ему в верности поклянутся. Потому как живут на землях Дёминых. Сами, говорит, приползёте. Или на улицу всех выгонит.