— Нет.

— Вчера вечером он спас человека, вытащил из Дуная, — сообщила Юлия.

Шайка задумался. Приподнял шляпу, словно проветривая голову, снова надел.

— Теперь понятно, отчего он сегодня так свирепствует! — Шайка вдруг оживился. — Прыгнул за ним вводу?

Девушка молча кивнула.

— Проклятие! — воскликнул Шайка. — Старик спятил. Он же мог утонуть!

— Их отнесло течением метров на двести, — сказала Юлия. — Вода была ледяная, оба стали синие от холода.

Шайка еще раз окинул девушку взглядом.

— Вы хотите лично вручить профессору шляпу?

— Это не важно, — сказала она.

Она повесила шляпу на вешалку, на соседнем крючке, рядом с ключом от уборной, висела Цепь Корвина; в этот миг дверь профессорского кабинета отворилась, и лаборатория сразу наполнилась недовольством и страхом. Из кабинета с побитым видом выкатилась горстка студентов, следом, широко шагая, словно гонясь за собственной тенью, выбежал профессор; верхняя, большая часть его огромного лба зловеще потемнела. Молчание, которым он провожал студентов, было так презрительно, что буквально давило на затылки тех, кто плелся последними.

— Что вам угодно, сударыня? — недобро спросил он Юлию Надь. — Вы тоже явились, чтобы вывести меня из себя?

Девушка вскинула на профессора черные глаза и тут же медленно их опустила.

— А ну-ка, еще раз посмотрите на меня! — потребовал профессор. — Скажите, вы не страдаете сужением сосудов? Быть может, злоупотребляете никотином? Или у вас радикулит? Словом, покажитесь окулисту, сударыня!

— Я ничем не больна, господин профессор, — возразила она.

— Можете больше не смотреть на меня, — буркнул профессор. — Чем обязан?

Девушка оглянулась на вешалку.

— Ну конечно! — проворчал он. — Потрудились доставить мою шляпу! Вам еще не известно, что люди забывают лишь то, что хотят забыть? А вы опять навязали мне эту параличную швабскую шляпу, вместо того чтобы выбросить ее в Дунай.

— Но если даже у вас, господин профессор, не хватило духу…

Профессор внимательно посмотрел ей в лицо.

— Тогда зачем требую этого от других?.. Вы правы, сударыня! Вы приметили основной недостаток моей жизни и всей моей научной работы — слабость характера.

— Простите, — сказала девушка очень серьезно, голосом еще более глубоким, чем обычно, и, покраснев, поклонилась профессору, медленно пошла к выходу. Профессор Фаркаш смотрел ей вслед: походка девушки была так легка, что, казалось, сквозняк сам несет ее в открытую дверь.

— Останьтесь, сударыня, — сказал профессор, прежде чем дверь за ней захлопнулась. — Я хотел бы еще кое-что сказать вам.

Девушка вернулась.

— Я слушаю, — сказала она почти враждебно.

— Вы еще очень молоды, — сказал профессор и, чуть наклонив вперед огромный лоб, втянул ноздрями легкий и нежный запах стянутых в узел волос. — Вы еще не знаете, какая хитрая штука жизнь. Я ли сделаю что-то или вы — с точки зрения результата действия это решительно все равно: шляпа так и так в Дунае. Однако важен не результат, а процесс. Вы понимаете меня?

Юлия смотрела в пол.

— Результат — ничто, — продолжал профессор. — Важен только процесс. Бывает и так, что результат я приемлю, но принять участие в процессе не хочу.

— В том-то и беда, — вставила девушка непроизвольно.

— Если бы король казнил собственноручно, палач умер бы с голоду, — проговорил профессор высокомерно. — Пусть каждый делает свое дело, а оно всегда найдется, сударыня. Если у меня, например, не хватает духу утопить в Дунае собственную шляпу — ибо я не хочу принимать участие в самом процессе, — что ж, доверюсь истории. И однажды найдется все же герой, который покончит с этой моей нашлепкой.

Девушка взглянула на мирно висевшую шляпу.

— Этот герой не вы, — сказал профессор угрюмо. — И напрасно столько озорства в ваших глазах, я и сам вижу, что она еще здесь, на вешалке. Найдется кто-нибудь другой, кто уберет ее отсюда.

— Для кого в этом будет смысл, — сказала, глядя в пол, Юлия.

— Не извольте дерзить! — буркнул профессор.

Тонкое лицо девушки дрогнуло, словно по нему пробежал паук. Мгновение она стояла, не шевелясь, словно не знала, как поступить, потом повернулась и бросилась к двери.

— Останьтесь, пожалуйста! — вторично удержал ее профессор. — Я был груб, потому что не прав.

— Я знаю, — сказала Юлия.

— Тогда почему уходите?

Юлия невольно пожала плечами.

— Я могу сказать то, что думаю?

— Настало время для ответного удара, — проворчал профессор. — Ну-с?

Юлия смотрела на него без улыбки.

— Потому что мне вас очень жалко, господин профессор, — сказала она просто и серьезно.

— Так. Не в бровь, а в глаз, — угрюмо сказал профессор.