— Нет.

Он долго смотрел на нее, подыскивая слова, которые могли бы её утешить. Но в конце концов отказался от этой затеи.

— Не расстраивайся, малышка.

Она застыла на тротуаре и смотрела вслед «мустангу», пока тот не исчез из виду. Потом отвернулась и, понурив голову, неверной походкой двинулась в сторону «Сэнди — лаунж».

Джонни спустился по бетонным ступенькам в гриль-бар, занимавший подвал здания Саут-Пасифик. В самой глубине зала на двери был приколот квадрат серого картона, а на нем оранжевым мелом написано «Спортзал». Джонни открыл эту дверь и вошел.

Он оказался в большой и прокуренной комнате без окон, с неровным полом. На потолке моргал неоновый светильник. В комнате было сыро, душно и пахло потом. Полтора десятка зрителей на деревянных скамейках наблюдали за поединком двух местных боксеров. Ринг занимал почти все помещение.

Оба боксера были из Ридинга. Один — молодой полутяжеловес, которому сулили большое будущее, другому чемпионский титул завоевать так и не удалось, и он, казалось, до сих пор не отошел от пережитых потрясений.

Фрэнк Белл сидел, развалясь на единственном стуле. Он поставил на юный талант и теперь наблюдал, как молодой боксер сосредоточенно пританцовывал вокруг противника.

Даже здесь, в этом грязном притоне, Фрэнк выглядел столь же безукоризненно, как обычно; похоже, он даже не вспотел. Бегемот с Каджиано держались позади, подпирая облупленную стену.

Джонни с безмятежным видом приблизился к Фрэнку, который искоса взглянул на него.

— Я слышал, ты снял комнату недалеко от Тихуаны... Помнишь, я говорил, что Филадельфия тебе в конце концов осточертеет?

— Новости быстро расходятся, — заметил Джонни, глядя на ринг. — Твой подопечный хорошо работает ногами, вот только точности удара ему недостает.

— Черт побери! Все только потому, что он не хочет изувечить старика.

«Старику», о котором шла речь, было не больше тридцати. Но он и в самом деле выглядел развалиной. Ничто не старит человека так, как удары по почкам. И все же у него ещё остался неплохой правый боковой. От одного из таких его ударов подопечный Фрэнка отлетел на канаты и нетвердой походкой вернулся назад, чтобы тут же получить короткий и резкий удар левой.

Джонни заметил, как Фрэнк скривился, и улыбнулся уголками рта.

— Удары держит он тоже не слишком хорошо. Что скажешь насчет ужина в мексиканском ресторане? Я тебя приглашаю.

Фрэнк с озадаченным видом уставился на Джонни.

— С чего такая щедрость?

— Просто я не люблю чувствовать себя обязанным. Ты за последнее время выставил мне слишком много выпивки.

Фрэнк улыбнулся.

— Пока ты будешь продолжать проигрывать, я буду ставить тебе выпивку. Не может быть и речи, что кто-то кому-то обязан.

— Это же относится и к сегодняшнему ужину.

Фрэнк покосился на часы. Время шло к девяти.

— А почему бы и нет? Только минутку подожди, — и все свое внимание он сосредоточил на ринге.

Боксер-ветеран держался в центре ринга. Он тяжело дышал и никак не пользовался своим преимуществом. Протеже Фрэнка немножко попрыгал вокруг соперника, обдумывая, как вести бой дальше; затем, что-то сквозь зубы бормоча, вновь сблизился с противником и провел неуклюжий апперкот.

Былая слава ринга отвел удар движением плеча; у него был такой вид, как будто все это ему ужасно наскучило. Потом он размашисто атаковал правой в корпус, но парень с проворством балерины ушел от удара. Ветеран не стал его преследовать; казалось, ноги больше не желали его слушаться.

Джонни, который уже вдоволь нагляделся, отвел взгляд в сторону и увидел, что к ним направлялся Слим Джаббар. Джаббару, лицом смахивавшему на хищную птицу, приходилось содержать несовершеннолетнюю сестру, брата и мать. Именно ради них он прокладывал себе дорогу револьвером, именно ради них вынужден был работать на семейство дона Альдо. Начав с обычного разбоя, сейчас он заправлял главной букмекерской конторой в городе.

Он остановился рядом с Джонни и стал нетерпеливо ожидать, когда Фрэнку надоест с мрачным видом наблюдать за возней на ринге. Джаббара просто трясло от гнева.

— Что-нибудь не так, Слим? — спросил его Джонни.

Джаббар ограничился кивком и продолжал ждать. Как только Фрэнк поднял на него глаза, он взорвался:

— Скажи-ка, Фрэнк, с каких это пор «Карней таверн» стала для наших ребят запретной зоной?

Фрэнк тотчас потерял всякий интерес к тому, как выступает его подопечный.

— С чего ты взял? Кто это говорит?

— Весельчаки из банды Массимо Виджиланте. Совсем недавно мой младший брат заглянул туда пропустить рюмочку. Эти сволочи здорово его помяли, дали ногой под зад и выставили за дверь. Сейчас он дома, лежит в постели; нос превратился в мармелад и выбиты четыре зуба.