Алгоритм проникновения внутрь кабины управления был мной досконально отработан еще при первом знакомстве с авиационной техникой мухоглазов. Теперь, даже спустя три десятилетия, мои шаловливые ручонки не забыли, какие именно манипуляции необходимо для этого совершить. Оказавшись внутри летательного аппарата, прошел по узкому коридору в пилотскую кабину. На этот раз противоперегрузочных скафандров с останками пилота и штурмана (ну я так условно обозначил летные специализации парней первого обнаруженного мной летательного аппарата, хотя на абсолютную истину не претендую) в креслах не оказалось. Зато знакомый кусок картона, хоть и с размытым для человеческого глаза но вполне разборчивым голографическим изображением группы мухоглазов традиционно присутствовал на своем месте. Сентиментальные тут были пилоты — не забывали даже в кровавом бою о своих родных и близких.

Трясущимися от волнения пальцами надавил на клавишу небольшого лючка на панели управления и, заглянув внутрь, от досады, аж по-звериному рыкнул. Под захватами, между которыми, по логике вещей, должен покоиться сверкающий и переливающийся всеми цветами радуги кристалл, лежала небольшая горка темно-серой пыли. Мой магический сканер показал, что это даже не алмазные осколки, а всего лишь графит. Странно, ну не мог этот камень ни с того ни с сего вернуться к изначальному состоянию не модифицированного углерода даже по прошествии миллионов и миллиардов лет. Значит, для этого имеются вполне объективные причины, которые, скорее всего, для меня так и останутся тайной за семью печатями.

Во втором самолете ситуация оказалась аналогичной — в энергоячейке вместо бриллианта кучка углеродной пыли и в третьем, а также в пятом и десятом. В некоторых пилотских кабинах обнаружились скафандры с останками мухоглазов. Вскоре беготня между бортами мне изрядно надоела. Ко всем прочим неприятностям, из набежавших откуда-то туч хлынуло как из ведра, к тому же, под оглушительные удары громов и яростные вспышки молний. Самый настоящий тропический ливень. Оно и немудрено, для низких широт планеты, где я сейчас нахожусь, с вечным летом и довольно регулярными осадками, пригоняемыми откуда-то циклональными вихрями. Пришлось укрыться в одном из сохранившихся ангаров, пластобетонный пол которого был усыпан какими-то деталями, неведомого мне назначения и останками то ли роботов, то ли големов, выполнявших, насколько я понимаю, функции подсобных работников. Кое-где в этом бардаке попадались ярко оранжевые комбинезоны, принадлежавшие, по всей видимости, техническому персоналу, обслуживавшему летательные аппараты. Сами тела, разумеется, не сохранились, даже костяков не осталось.

Присел на перевернутый пластиковый ящик, прочность которого предварительно проверил ударом ноги, да призадумался. Летательных аппаратов здесь не менее двух сотен. Каждый проверять, займет туеву хучу времени. А если ни одного алмаза так и не обнаружится, настроения мне это не прибавит. Значит, нужно перестать валять дурака и вспомнить, что я и колдовать способный.

Посидел с четверть часа над своим маго-электронным «планшетом», покумекал. В результате на свет появился конструкт, направленный на поиск предметов, обладающих физическими свойствами кубической аллотропной формы углерода, иными словами, алмазов. Несколько небольших камешков для отладки и калибровки поискового заклинания хранились, на всякий пожарный, в одном из отделений моего рюкзака. Вот и пригодились.

Мысленно воплотил в Астрале магоформу, напитал достаточным количеством энергии и вскоре понял, что в радиусе десятка километров нет ни одного бриллианта размером хотя бы со спичечную головку. М-да, тоска-печаль и обломидзе по полной программе, как любил говаривать мой батя, после того, как дотошная маман обнаруживала очередную его денежную ухоронку.

Занятия магией изрядно измотали мой организм, вот что значит не заниматься этим регулярно. Нужно взять на заметку и почаще конструировать новые заклинания, также старые не забывать, ибо повторение — мать учения. По причине усталости ли, или по еще какой, сам не заметил, как впал в какое-то отрешенное состояние, напоминающее медитативный транс. Реальность перед глазами, сначала померкла, затем меня, точнее мое сознание неожиданно перенесло… А вот куда, я сначала и не понял. Кругом мухоглазы, снуют деловито туда-сюда, басовито трындят что-то непонятное и обмениваются ментальными инфо-пакетами, суть которых для меня была хоть и доступна, но далека от полного понимания. Ну да, как оказалось у этих существ помимо обмена информацией посредством звуковых сигналов и жестов имелась мыслеречь, именно она являлась главным коммуникативным фактором.

Насколько я понял, окружающая суета была связана с недавно начавшимися боевыми действиями между то ли двумя континентальными государствами, то ли коалициями таковых. Информация доходила до моего сознания в изрядно выхолощенном виде без какой-либо конкретики. Каждый присутствующий на аэродроме мухоглаз был настроен весьма воинственно и патриотично — ни малейших сомнений в собственной правоте и неправоте супостата, а также абсолютная уверенность в том, что враг будет в конечном итоге повержен.

Понаблюдав какое-то время за действиями разумных существ, я пришел к выводу, что кажущая поначалу бессмысленной суетой обстановка, по сути вполне упорядоченный процесс подготовки боевых летательных аппаратов к взлету. Мощные роботы-големы подкатывали к бомбовозам тележки с боеприпасами в виде черных сфер и под руководством техника-мухоглаза отправляли их десятками внутрь бомболюков. Представители других технических профессий посредством таких же, как мой «планшетов» тестировали состояние бортов, по всей видимости, недавно вернувшихся с боевых заданий. Как результат, каждые две-три минуты очередной готовый к вылету бомбер выруливал на взлетно-посадочную полосу и, пробежав по ровному пластобетону около полукилометра, взмывал в воздух серебристой смертельно опасной птицей. Мгновение спустя, он и вовсе исчезал в бездонной небесной синеве. Вот только возвращалось машин значительно меньше, чем взлетало. Однако по этому поводу мухоглазы не сильно расстраивались — в ангарах бомбовозов еще очень и очень много, экипажей к ним, ждущих постановки боевой задачи, также предостаточно а гибель в бою за правое дело, суть прямая дорога в рай с мухоглазыми гуриями и реками перебродившего сока ягоды йоми. Чёрт, я, кажется, начинаю уж очень активно вживаться в местные реалии, как бы самому не стать мухоглазом.

Неожиданно над полем в звуковом и ментальном диапазонах разнесся сигнал воздушной тревоги. Спустя считанные секунды в небе появился летательный аппарат, заметно отличающийся внешним видом от всего, что до этого попадалось мне на глаза. Вне всяких сомнений, это был самолет противника, и приближался он к аэродрому отнюдь не с дружескими целями. По яростным всполохам вокруг, подлетавшей машины мне стало понятно, что здешние зенитчики всеми силами пытаются сбить врага. Однако у них не особо получалось, выпущенные снаряды и магические конструкты натыкались на непробиваемую сферу силовой защиты и вреда машине врага не причиняли. Чужой самолет неотвратимо приближался к аэродрому.