Шрифт:
– А если я ничего не умею?
– Такого просто не может быть, ты себя недооцениваешь. А низкая самооценка приводит к снижению результативности. Так что, поверь мне, в себя нужно верить.
– Что-что? – спросил Санёк, у которого от этого каламбура в голове всё смешалось, но Веня уже ушёл.
Не было ещё и десяти вечера, когда Татьяна Терентьевна объявила:
– Ну всё, сейчас отбой, завтра подъём в шесть утра, а для дежурных – в пять. Выход на воду – в семь.
– А чего это так сурово? – спросил Поплавок.
– Завтра проходим озеро. Его надо пройти или рано утром, или поздно вечером.
– А днём?
– А днём из воды вылезает Лохнесское чудовище! – объявил Веня и показал в лицах, как именно оно вылезает, как не вовремя вышедший на воду турист встречается с ним и что из этого получается, включая трагический финал и последнюю конвульсию невинной жертвы.
Все чуть с брёвен не скатилась от хохота.
– Веня, прекрати! – одёрнула его Татьяна Терентьевна. – А если серьёзно, то днём на озёрах бывает сильная волна.
– А с дровами что? – спросил Боря. – Надо бы забрать сушинки, они хорошие.
От пяти принесённых ребятами лесин к тому моменту осталось три.
– Заберём, только надо подумать, как их довезти, – сказала Татьяна Терентьевна.
– Так мы распилим и в байдарки положим.
– Тогда начинайте уже сейчас, чтобы утром только погрузить.
– А завтра погода может испортиться, – как бы невзначай сказал Боря, когда мальчики распиливали двуручной пилой оставшиеся сушины.
– Почему ты так думаешь? – поинтересовался Петя.
– Закат был красный, в облака.
– И что?
– Ничего. Поживём – увидим.
– Нечего сказать, успокоил.
Ночью действительно похолодало, и Санёк пожалел, что не взял с собой какой-нибудь шапки: голова вне спальника реально мёрзла.
7. Стихия мысли
Утром Санёк проснулся от того, что кто-то трогал его за ногу. Он открыл глаза. В их мальчишечьей палатке сидела Селена.
– Тебе чего? – спросил Санёк.
– Поплавка толкни, пожалуйста, – попросила девочка.
– Зачем?
– Мы с ним дежурим.
– А-а… Сама бы и толкнула, раз уже залезла… а то всех сейчас перебудишь…
– А я знаю, где он?
Санёк оглянулся. И правда, видно было только Борю, он спал в вязаной шапочке и поэтому не мёрз. Остальные двое с головой залезли в спальники.
– Поплавок с вечера тут был, – сказал Санёк и толкнул лежащий рядом куль.
Внутри что-то завозилось и послышалось Петино: «Да что ж это такое-то… и поспать толком не дают…»
– Угадал, – улыбнулся Санёк.
Тут он вспомнил, что когда у него самого ночью стала мёрзнуть голова, он намотал на неё то, что нашёл, а именно тренировочные штаны, наподобие чалмы. Видок у него, должно быть, теперь аховый… Так бы и не понять, что это штаны, но широкие белые лампасы выдают с головой… а одна штанина вообще на глаз спадает…
– А тебе идёт, – Селена кивнула на его головной убор. – Ладно, не комплексуй, только Поплавка мне выпихни, а то одной так ску-учно завтрак готовить…
Она таким тоном сказала это своё «ску-учно», что и глухой бы догадался, что она не только не собирается ругаться, а даже как бы зовёт составить себе компанию у костра. Санёк предпочёл притвориться глухим и недогадливым. Он ещё раз толкнул Поплавка и заставил-таки его осознать необходимость выхода в зябкое карельское утро.
Когда Петя ушёл, Санёк упал на коврик и моментально заснул снова, до общего подъёма.
С утра все были сонные, как зимние мухи, и вёслами шевелили вяло. К тому же в каждой лодке под ногами мешались чурбаки от вчерашних сушин. Над рекой стали появляться чайки. Их крики казались Саньку пронзительно печальными, словно они плакали о чём-то или о ком-то.
«Странно, – думал мальчик, – ведь много раз видел чаек, но так печально они ещё никогда не кричали… или я не замечал просто…»
Помня о холодной ночи и Борином предсказании, Санёк не стал убирать в гермушку ветровку, а положил её поближе к себе. Через некоторое время ему действительно пришлось утеплиться. А Василиса уже с самого утра была в куртке весёленького жёлтого цвета и напоминала цыплёнка.
Часа через полтора за поворотом реки открылась бескрайняя гладь озера – спокойная, серебристо-голубая, сливающаяся на горизонте с куполом неба.