Перед многоуважаемым Сытом персонал буквально расстилается. Народу пока в ресторане немного. К вечеру жара спадет и люд деловой потянется развлечься. Тут и певцы, и музыканты частенько выступают. Нас проводят в кабинет на втором этаже. Я даже не знал, что они тут имеются. Наверное, сюда просто так с улицы не попасть. Хотя надо же городской и приезжей элите где-то вести переговоры! Я, кстати, к местной верхушке ровно отношусь. Они свой ранг в табелях не по наследству получили. Кое-кто из них даже кровь проливал, все не раз терял, но снова поднимался наверх.

И я не строил никаких иллюзий по поводу человеколюбия местных Отцов города. Во-первых, миры, откуда они свалились сюда, таким понятием вообще не страдали. Во-вторых, мир Беловодья был жесток. Как может быть жестока сама природа, убившая в процессе эволюции мириады живых существ. Или шевелишься, или тебя схавают. Тут всего лишь полтора десятка лет назад люди десятками тысяч гибли от неведомого мора и взаимного истребления.

Все мы лишь песчинки в часах Мироздания.

В кабинете нас ожидал человек. Сухопарый крепкий мужчина с большой лобастой головой. Раньше я его видал мельком как раз в этом районе. И он точно не из «Отцов города». Крепкие мозолистые руки и загар говорили, что незнакомец скорее всего человек дела. Все разъяснилось тут же. Сыт сначала представил ему меня:

— Это и есть тот самый Варяг, легенда Великой. Олег, представляю вам хозяина Русланд городка Станислава Крича.

Я ничего не ответил, лишь молча кивнул местному олигарху и уселся за стол. Сыт взглянул в мою сторону искоса, но и сам примостился рядом с Кричем, не проронив ни слова. Так мы и молчали, пока нам слуги сервировали стол. Заморское вино в глиняной бутылке, брусничный холодный морс в стеклянном кувшине, легкие по погоде закуски. Подумал и налил себе вина. Во-первых, если угощают, то надо уважить. Да и стоит такое вино изрядно, меня жаба задавит покупать. Но больше всего сейчас хотелось поправить голову. Перебрали мы вчера с Пабло малость. Нет, вру, вовсе не малость. Но было весело. И угадал. Вино оказалось красным и терпким, хорошо утоляющим жажду. Закусив его свежим сыром и хлебцами с тмином, я тут же почувствовал себя лучше.

— Хорошо, видать, вчера погуляли с Пабло? Егеры веселые люди!

— От вас ничего не утаишь, господин глава Приказа. Небось в каждом кабаке свои ушки?

Я не обращал внимания на буравившего меня темными глазами Крича. Что-то я слышал про него, и не самое хорошее. Так на фронтире простоватые добрые люди и не живут. Тем более, их не открывают. А самый северный форпост волости был основан и населен русландцами. Переселенцами с одного из притоков Устюги, и выходцами из странного мира ВарягоРусии. Дальние родственники коржакам Светозара.

— К сожалению, не везде, Олег. Потому вы нам и нужны.

— Вы — это все-таки кто?

— Мы — это граница Вортюги, по вашему наречию цивилизованного мира, — голос у Станислава оказался густым и таким же терпким, как вино. В радиоведущих бы он точно сделал карьеру.

Я перевел взгляд на гостя, но не торопился с ответом. Слишком пока мало вводных. Налив еще вина, я потянулся к блюду с нарезанным копченым языком. По вкусу оленина или какая-то другая дичь. Уже поднося хрустальный бокал ко рту, наткнулся на выжидающий взгляд Сыта.

«Ничего, подождет!»

Вот ведь как резко я всем понадобился! А мне надо дом до зимы построить, чтобы было где разместить семью. Улада, по всему видать, скоро будет ждать пополнение. Мы почти каждую ночь над этим вопросом очень плотно работаем. Тут у нас в семье полное взаимопонимание и согласие. В меня как будто бес похотливый вселился, да и молодка моя входит во вкус. В той жизни я этот самый сладкий период первых горячих лет совместного супружества пропустил, постоянно пребывая в экспедициях. А жизнь ведь одна, пусть и продолжительная.

Заметив, что я не тороплюсь, Мироныч взял на себя обязанности толкача. Странно, вроде он в городе далеко не последняя фигура, участник Правежа, а такое впечатление, что перед этим важным русландцем обычная пешка.

— Великая, Олег, готовится к войне. Это незаметно не вооруженным взглядом, но по реке повсеместно идут скрытые приготовления. Это лето после долгого перерыва станет последним мирным.

Интересное заявление! Есть о чем задуматься. У меня тут же созрел вопрос:

— Причина в том, что я нашел или есть еще иные?

В этот раз ответил Крич:

— Не думай о себе слишком много, варяг. Ты уникум, но против обчества никто. О чародеях ведали давно.

«Это наезд!»

Делаю хороший глоток вина.

«Как бы узнать, что за напиток?»

Затем небрежно роняю:

— Но пришли вы все равно ко мне?

В первый раз за нашу встречу гость улыбается. А все зубы у него целы! И выглядит неплохо, хотя глубокие морщины около глаз все равно указывает на его возраст. Уж не омолаживался ли он часом колдовским методом? Егеры рассказывали про такое. Есть-де целебные источники в глухих древних лесах, что остались островками на общем «лоскутном» фоне. Если долго принимать в них ванну, то можно отчасти вернуть молодость. Ну, или умереть там же в воде. Это уж как кому повезет. Мне Мара помогла по собственной прихоти. Обычно она жизнь забирает и сопровождает в тот мир. Но я к её удивлению оказался между мирами и вне её юрисдикции. Так что мертвая вода на меня не подействовала, а вернула сущность в обратное состояние. И потусторонью осталось лишь сопроводить меня в данный Межмир, в котором застряло Беловодье.