На палубе показалась голова Саввы с монтажкой в руках.

— Чего расселся? Пулемет сам себя чистить будет? И воду поменяй в кожухе, оболтус! — раздав приказания, старший пулеметчик повернулся ко мне. — Варяг, слышал, ты здорово бился.

— Ну как… — мне стало неловко. — Стреляли, и я стрелял.

Старший пулеметчик криво улыбнулся:

— Дерьмо из штанов вытряхнул?

— Оно само в реку упало.

Мы оба засмеялись. И было приятно, что я пришелся ко двору. То есть влился в команду. Сборы в эту экспедицию больно вышли странные. Пока я разбирался с находкой «Закладки» за городом, пытаясь найти хоть что-то в архиве, Болян разыгрывал козырные карты. И меня внезапно поставили перед фактом, что придется идти за двести верст на северо-восток в область, которую среди поисковиков называли Лебяжьей ставкой.

А вот и Орат показался на палубе. Здоровый, заросший черным волосом мужик, начальник всей нашей экспедиции. Я его и видел до этого пару раз. Когда нас познакомили при отплытии на палубе ладьи, и когда мы вошли в левую протоку Устюги. Отсюда сто верст до места прибытия.

— Завтра на месте будем. Так что собирай, Варяг, свои причиндалы. Сразу поиски начнем.

Ни здрасьте, никак поживаете? Нелюдимый он какой-то, Орат батькович.

— Чего хотел, усинец?

Я обернулся. Как такой большой увалень, каковым являлся Радей, умудряется передвигаться тихо?

— Затрева на Ставку приходим. Ты как?

— Я добре, а Домаху вниз унесли. Чагодай молвил, шо дня через два будет бегать.

Я с сомнением покачал головой, но с их наполовину чаровной медициной все возможно.

— Тогда я пошел готовиться, и ты мне завтра нужен будешь. Пока предупреди Драгана. Никому более в этой ватаге я доверять не могу.

Названый брат Улады молча кивнул. Мой прибор много кому пригодится, так что его стоит беречь от постороннего взгляда. Может, поэтому наняли в этот раз чужой корабль? Люди на деле проверенные и надежные, но в конкурирующих кланах не состоят. Эх, везде эта гнусная политика!

Ну а ты чего хотел? И рыбку съесть и кукана избежать? Люди одинаковы. Есть жуткие эгоисты, которые тащат все на себя. Есть эгоисты, что готовы поделиться с нужными людьми во имя достижения собственных целей. Есть те эгоисты, что любят работать в команде, что подразумевает собой более широкую дележку. Ну и есть дураки, изображающие из себя бессребреников.

Мне ближе третьи. И не надо врать самому себе, что, мол, я не такой. Все мы хотим по жизни устроиться лучше, получить возможность осуществить собственные хотелки. Должна быть некая цель, пусть и дурная. И если для этого требуется потрудиться, даже рискнуть собственной шкурой, то, значит, оно того стоит.

Здесь и в самом деле было много лебедей. Узкий и длинный мыс, который врезался в неширокий рукав реки Устюги, со стороны степи был прикрыт цепью озер и плавен. Лишь несколько проходов среди них когда-то охранялись сторожевыми башнями и стеной. Но сейчас от старого поселения остались лишь оплывший вал и почти до краев засыпанный грязью ров. Ни стен, ни домов. Песчаные холмы и курганы. Кругом густые заросли ивняка и яркой зелени.

— Это ж как давно все тут позаброшено!

Стоявший чуть поодаль Орат ничего не ответил. Он сверялся с каким-то свитком, начерченным на тонко выделанной коже. Даже в городском архиве такие встречались редко. Но меня такое отношение к предстоящему поиску не удовлетворило. Мне работать надо! Не зря же разбудили до свету. Команда осталась целиком на лодье. После вчерашнего нападения речных татей на палубах было много работы. Потому мы вначале вышли к ставке небольшой группой.

— Уважаемый, хотелось бы все-таки узнать, где и что искать. Я не могу прочесывать всю эту площадь. У меня всего один аппарат.

Все никак не могу привыкнуть, что иногда мои слова не понимают. Как говаривал Болян, русский язык из старого мира перенасыщен ромейскими и прочими заимствованиями. Ну, это они еще речь молодых хипстеров не слышали. Там и я ни во что не врублюсь.

— Рисунок неправильный, варяг, ничего не пойму, — внезапно честно ответил наш начальник.

Он стоял на пригорке не один. С ним всегда находился кряжистый чернобородый гридень. Сейчас я заметил у него в руках любопытное ружьецо. Сильно смахивающее на то, что я видел в оружейном магазине у Драгомира. Та автоматическая винтовка на патрон 7x30 мм называлась «Гвоздобой». А у этой был более длинный ствол и непривычно толстый магазин. Еще несколько таковых оказались напиханы в поясные кожаные сумки.

— Можно мне глянуть?

Орат с сомнением покосился, но все-таки мне передал кусок выделанной и явно старой кожи.

«Так, что у нас тут? Ну, конечно, же!»

— Что-то заметил?

Этот угрюмый человек умел читать по лицу!

— Сколько лет назад люди покинули это место? Говори, если хочешь, чтобы наши поиски закончились успешно. Неужели ты сомневаешься в моей лояльности к Товариществу?

Орат недовольно засопел, но нехотя ответил:

— Лет сорок назад. Степи начали пересыхать, как и высохли напрочь старицы.