Лена объяснила Бродовкину, что тот реально сможет распорядиться деньгами лишь после того, как курьер доставит подтверждение из Москвы. Михаил Константинович начал заламывать руки и кричать, что у него горят контракты и срываются сделки. В разгар его глубокой коммерческой драмы появился Сергей, который, как оказалось, хорошо знал Бродовкина.

— Лена, может быть, можно получить подтверждение из Москвы по телетайпу? — спросил Челищев Красильникову. — Это очень важно, очень… У меня в «Самоцвете» тоже есть свои интересы.

Лена посмотрела Сергею прямо в глаза и наклонила голову:

— Хорошо, я попробую. Для тебя…

Лена отбила в Москву шифротелетайпограмму и получила оттуда подтверждение. Фокус был в том, что шифротелетайпограмму из Москвы давал человек, который был в доле и почти ничем не рисковал, потому что официальным подтверждением мог считаться лишь корешок платежки, доставленный специальной почтой, а все остальное было воздухом, словами, фикцией…

Бродовкин, получив возможность распорядиться деньгами, тут же раскидал их на счета сразу нескольких фирм в разных банках. Оттуда деньги пошли еще дальше — так, чтобы их уже никто не смог отследить. Сергей ошеломленно наблюдал за тем, как прямо из воздуха на его глазах материализовались миллиарды — он до самого конца не очень верил, что все может получиться так просто…

На следующий день Челищев приехал в банк незадолго до конца рабочего дня и отвез Лену домой, где состоялся тяжелый разговор. Сергей рассказал, что Бродовкина подставили и кинули — реальных денег у «Вайнаха» нет, подтверждения из Москвы не будет… Лена побелела и разрыдалась, а Челищев долго утешал ее, объясняя, что не бросит ее в этой ситуации, что нужно просто скрыться на какое-то время — деньгами и документами он поможет, и место уже есть замечательное — домик на северном побережье Крыма в поселке Песчаное — там солнце, море, фрукты, там можно будет начать новую жизнь, а здесь уже ловить нечего. Кто тут станет разбираться в том, что на самом деле произошло? Все свалят на Лену, сделают ее крайней…

Он говорил, убеждал, доказывал несколько часов, рисовал перспективы нормального, обеспеченного будущего:

— Ты пойми, Леночка, бояться и стыдиться тебе нечего, умысла на все случившееся у тебя не было, а значит, и совесть твоя чиста. Деньги, которые потерял банк, спишутся, просто кто-то немного потеряет в прибыли… А ты уже давно заслужила нормальную человеческую жизнь, ты и твой ребенок…

В конце концов Красильникова немного успокоилась и начала суматошно собирать вещи — Челищев сказал, что улететь нужно прямо завтра, а паспорт на новое имя и новую метрику ребенку он сделает за несколько часов…

Когда Сергей уже собрался уходить, Лена обхватила его руками и в голос зарыдала. Челищев остался, проклиная в душе себя. Антибиотика, все банки разом и вообще всю эту подлую и грязную жизнь.

Эта ночь была невероятно длинной, и оба не сомкнули глаз ни на минуту. Лена отдавалась Сергею так исступленно и искренне, что к утру они еле нашли силы встать с постели…

Вечером Сергей отвез Красильникову (по новому паспорту она стала Федоровой) в аэропорт. Там он передал ей документы на дом и пятьдесят тысяч долларов. Лена все время плакала, а ее дочка, наоборот, радовалась, утешала маму и все время спрашивала: а какое оно, это море… Перед тем как уйти на посадку, Лена бросилась Сергею на грудь:

— Ты приедешь к нам, приедешь? Ну скажи, скажи, Сереженька?!

— Да, — не выдержал и соврал Челищев. — Приеду. Только не сразу, у меня ведь тоже тут проблемы большие — когда еще с ними разберусь… Ты позвони мне обязательно, как доберешься и устроишься… А потом я дам знать о себе — ближе к осени…

Из аэропорта Сергей заехал в мастерскую к своему старому приятелю Игорю — скульптору, у которого не был с прошлой осени. Игорь ахнул, увидев лицо Челищева и его седые волосы…

Игорь переживал не лучшие времена: заказов не было, монументальная скульптура никому не была нужна. Сергей достал пять тысяч долларов и протянул их скульптору:

— Помнишь, мы про памятник моим говорили… Я могу уехать… Надолго… Прошу тебя — сделай все сам… Этих денег хватит?

Игорь покачал головой:

— Я не возьму столько, это слишком много…

— Ничего, — Челищев положил доллары на стол. — Много — не мало, пусть с запасом будет… Ты наведывайся на могилку иногда — подправить там что-нибудь, подновить… Я действительно надолго уезжаю.

Было видно, что Игорь хочет задать Сергею много вопросов, поэтому Челищев, грустно улыбнувшись, сказал скульптору:

— Ты не спрашивай меня ни о чем… Поверь, так спокойнее будет — и мне, и тебе тоже…

Они долго просидели за чаем с сушками, курили, разговаривали «за жизнь». Перед тем как попрощаться, Челищев вдруг обратился к Игорю с неожиданной просьбой:

— Слушай, Игорюха, ты ведь крещеный?

— Крещеный, а что?

— Отведи-ка меня завтра в церковь. Я тоже окреститься хочу.

Игорь от удивления даже крякнул:

— Что это тебя проняло-то так? Какая такая благодать снизошла?