И, оставив его одного, направляюсь к Алине с Ником.

– Привет. – Говорю, прочистив горло.

Сердце в груди начинает отбивать чечетку. Но подруга не спешит награждать меня взглядом, смотрит в окно неотрывно – будто увидала там что-то необычайно интересное.

– Привет. – Повторяю я.

Ник убирает руки в карманы и смеряет меня долгим, укоряющим взглядом.

– Алина, я хотела извиниться. – Тихо говорю я, игнорируя его.

И в следующий момент она резко поворачивается: на ее лице написано горькое разочарование.

– Мне послышалось, или кто-то что-то пропищал? – Раздраженно бросает она.

– Скорее, прожужжала назойливая муха. – Усмехается Ник.

– Ненавижу мух. – Брезгливо говорит Алина, вставая с подоконника. Закидывает сумку на плечо. – Они не брезгуют копаться в чужом дерьме и объедках. Фу.

И, задев меня плечом, удаляется к аудитории.

Я застываю, точно громом пораженная. Представляю, какое у меня сейчас выражение лица – ошалевшее и обреченное.

– Я же хотела попросить прощения. – Выдыхаю я.

– Надеюсь, у вас с ним все получится. – С улыбкой говорит Ник. – Хорошо смотритесь.

– Слушай, Никит, мы с Витькой не вместе. – Пытаюсь объяснить я, заметив, что он собирается уйти. – Знаю, как это выглядит, но он просто меня поддерживает. Я не хотела ранить Алину.

– Поэтому идешь с ним под ручку по универу?

– Он был рядом, когда мне было плохо. Виктор – мой друг. – Я начинаю уставать от попыток оправдаться. – Мне жаль, что я так повела себя в клубе…

– Ты повела себя как эгоистка и продолжаешь в том же духе.

– «Нужно вообще всегда думать только о себе» – разве это не ты говорил мне? – Восклицаю я, и вдруг осекаюсь. – Ой… Прости, Ник, я не то хотела сказать…

– Выглядишь, кстати, вульгарно. – Цедит он сквозь зубы прежде, чем оставить меня одну посреди коридора. – Только ценника не хватает. Прикрепи там, где хорошо будет видно – на буфера, например.

И уходит.

А я рычу, сжав пальцы в кулаки.

«Да к черту вас всех! К черту! Как хочу, так и живу! Пошли вы!»

И, откинув волосы назад, спешу к аудитории, в которую уже вошел преподаватель. Ступая меж рядов, не забываю качать бедрами и улыбаться – хрен кто увидит мою печаль!

Никто из вас даже не догадается, что у меня внутри.

– Хочешь, приготовлю тебе оладьи на завтрак? – Эмилия, уперев ладони в столешницу, наклоняется надо мной.

Мне приходится поднять на нее взгляд. Она в коротких шортиках и узком топе, ткань топа натянута так, что, кажется, в любой момент ее грудь может вырваться наружу. Эмилия сияет, прикидываясь услужливой и удобной, но сейчас у меня нет никакого желания ей подыгрывать.

– С каких это пор ты стала хозяюшкой?

– Всегда была. – Очаровательно улыбается она. – Если бы ты хоть раз побывал у нас в гостях, то знал бы, что я неплохо готовлю. Так что… – Эмилия почти ложится на стол, – тебе повезло с будущей женой и матерью твоего ребенка.

– Не выйдет. – Возвратив ей улыбку, говорю я.

– Что именно? – Растерянно хмурится она.

– Не выйдет. – Повторяю я. – Даже если ты продолжишь играть в «счастливы вместе», мы не станем образцовой семьей. Не превратимся в гребаных мамочку и папочку с рекламной брошюры.

– Кай, – пытается возразить она, выпрямляясь.

– Мы уже обсуждали это. – Обрываю ее я. Беру бутылку пива из холодильника и осушаю почти наполовину. – Лучше не зли меня, Эмилия. Быть с тобой только ради ребенка это плохо для всех, для него – в том числе. Я не люблю тебя и не собираюсь изображать чувства. Ты можешь рассчитывать на мою поддержку – это да, и я постараюсь вас обеспечить всем необходимым, но, черт подери, не более. Это мой предел, Эм, и я честно предупреждаю тебя об этом заранее.

Конец ознакомительного фрагмента.