Пять, шесть.

– Ты так убьешь его, - предупредила Джули.

– Нет.
– Но он не будет улыбаться ни одной девушке в течение следующих трех месяцев.

– Дерек?

– Да?
– Еще один.

Внезапно он осознал, что она стоит рядом с ним. В поле его зрения покачивалась металлическая цепочка.

Тело кота сдулось. Мех снова превратился в человеческую кожу. Его лицо было похоже на сырой гамбургер. К утру кожа придет в норму. Сломанной челюсти и трем зубам, которые он выбил, потребуется пара месяцев, чтобы зажить и отрасти снова.

Джули потрясла перед ним наручниками.

– Прекрасно.

Он взял наручники, перевернул ошалевшего кота, притянул его руки к себе и защелкнул их на запястьях уже перекинувшегося человека. Наручники были созданы для оборотней: каждое кольцо было украшено серебряными шипами. Попытка разорвать цепь, раздвинув наручники, вонзала шипы в кожу. Серебро горело как огонь. Он был уверен, что кот останется на месте.

Дерек наклонил голову. Шакал лежал на спине в луже собственной крови, связанный, как свинья, со связанными запястьями и лодыжками. Рана на его груди выглядела глубокой, но Джули не задела сердце. Зная ее, нарочно. Он исцелится.

Дерек наклонил голову и посмотрел на оставшегося волка. Он знал, что его глаза светились, отражая лунный свет.

– Мы были в баре, - сказал волк.
– Илай и Натан новички в городе, поэтому я отвел их в "Стального коня". К нам подошел парень и спросил, готовы ли мы быстро заработать пятьсот баксов.

Не было такой вещи, как быстрые 500 долларов, особенно в Атланте после наступления темноты.

– Он дал нам адрес этого дома. Предполагалось, что мы должны зайти и вынюхать камень.
– Волк поднял руки, разведя их в стороны, пальцы почти соприкасались.
– Примерно такого размера. Светится в лунном свете. Мы вошли в дом и почувствовали запах крови. Мы пытались решить, что делать, когда появился ты.

– Четыре часа назад кто-то убил человеческую семью, которая жила в этом доме, из-за этого камня, - сказал Дерек.
– Мужа, жену и двоих детей.

– Я не знал, - сказал волк умоляющим голосом.
– Клянусь, я не знал. Ты должен мне поверить.

Джули покосилась на дом.

– Это дом Айвзов?

Он надеялся, что она не узнает его, но она была здесь всего две недели назад, покупала нож вместе с Кейт. Он кивнул. Больше ничего не оставалось делать.

Ее глаза расширились.

– Всех?

Он снова кивнул.

Она зажала рот рукой. Он обнял ее, прежде чем осознал, что делает. Она уткнулась лицом в его изорванную футболку.

Он нежно обнял ее и пожалел, что не может сделать все лучше.

Мир был гребаным местом. Такая девушка, как Джули, не должна знать людей, которые были жестоко убиты. Он не должен знать их. Вместо этого они встретились рядом с бойней. Сегодня вечером он убил пятерых человек, а она вскрыла грудь мужчины своим топором.

– Что ты должен был делать с камнем?
– спросил он, все еще держа Джули в объятиях.

– Отнести его в Пиллар Рок, - сказал волк.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Иди по этой улице, пока не наткнешься на Мантикору. Поверни налево, пройди два квартала. Ты увидишь белое здание с зеленой крышей. Это убежище Стаи в этом секторе города. Расскажи им, что произошло, и позвони своей альфе.

– Позвонить их альфам?- спросил он.

– Нет. Просто позвони Десандре. Она разберется с этим. Скажи ей, что я считаю вопрос закрытым.
– Зная Десандру, она с удовольствием сообщит другим альфам, что в это вмешались их новички.

Волк выдохнул, развернулся и помчался по улице со скоростью пятьдесят миль в час. Через десять минут группа захвата заполонит весь район.

Джули отстранилась от него. Ее глаза были красными. Она никогда не всхлипывала, когда плакала. Раньше она плакала, но в прошлом году что-то случилось, и теперь она вот так плакала, не двигаясь и не издавая ни звука. Почему-то стало еще хуже.

– Эй, - сказал он.

– Эй.
– Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.
– Ты выяснил, кто убил Айвзов?

Он снова кивнул.

– Они мертвы?

– Да.

– Хорошо, - сказала она с внезапной злобой в голосе. Она обошла его и вошла в дом.

Он знал, что это все, все горе, которое она покажет. Он видел, как она проходила через подобное раньше. Джули провела три года на улице, где люди жили по правилам животных, и она хорошо их усвоила: никогда не показывай слабость, никогда не показывай боль. Уязвимых съедают. Позже, когда она останется одна, она сломается, но ни он, ни кто-либо другой никогда этого не увидит.