Но похоже, его нигде нет. Не мог же он, пока я входила с парадного крыльца, улизнуть через стеклянную дверь в сад и спрятаться за домом, чтобы со мной не встречаться?! «Но разве ты сама не хотела того же? — спрашивает голос в голове. — Ведь если бы ты знала, что он хочет зайти, то пошла бы пережидать в кафе, пока он не уйдет».

Голос в голове немного смягчает мой гнев. Есть что-то отрезвляющее в том, что Лео не хочет видеть меня точно так же, как я не хочу видеть его.

К половине восьмого все гости в сборе. Тамсин и Коннор приходят последними. Никак не могли уложить девочек спать, пришлось ждать няню, объясняет Тамсин, целуя меня в щеку.

— Пока я не надрал их маленькие задницы! — рычит Коннор.

Я испуганно смотрю на его искаженное злобой лицо.

Тамсин улыбается:

— Не волнуйся, он шутит.

Коннор уходит разговаривать с Уиллом и Тимом, а мне на ум вдруг приходит Лорна. Когда я чуть раньше отнесла ей цветы, дверь открыл Эдвард. Я надеялась, он пригласит меня в дом, но он не пустил меня дальше порога и сказал, что Лорна легла отдохнуть. Таким образом, я по-прежнему не знаю точно, что она шепнула мне на ухо и шепнула ли что-нибудь вообще.

В сообщениях Тамсин и Мэри я упоминала, что Лео сегодня не будет, так что неловких вопросов никто не задает. Ева о чем-то увлеченно разговаривает с Мэри, и я предлагаю Тамсин присоединиться к ним, пока я налью им с Коннором выпить. Обычно я стараюсь не делать поспешных выводов о людях, но Коннор вызывает у меня настороженность. Не верится, что они с Тамсин — пара. Она такая красивая и хрупкая, а в его внешности есть что-то почти звериное. Он очень крупный, но это не жир, а мускулы. Легко представить себе, как он подчиняет себе кого угодно.

— О чем задумалась? — Коннор смотрит мне в глаза, и я понимаю, что он заметил, как я на него таращусь. Я придумываю, что бы такое сказать.

— Просто гадала, почему ты не попросил виски, ведь ты спец в этой области!

— Именно поэтому в гостях я его не пью. Обожаю виски, но слишком много пью его по работе. А Лео виски любит?

— Не очень. Он больше по джин-тонику.

Я вручаю ему пиво, которое он просил, и несу Тамсин вино.

— Прекрасно, — говорит она и с благодарностью берет у меня бокал.

— Пойду поздороваюсь с Коннором, а то решит, что я его игнорирую, — говорит Мэри.

Тамсин дожидается, пока она уйдет.

— Я тут рассказывала Еве, как мы с тобой сегодня случайно встретились, ну и про наш разговор, — сообщает она.

Такая формулировка немного режет слух. Похоже, ей важно, чтобы я знала: Ева в курсе, что она сказала мне про Коннора и Нину.

— Надеюсь, и о том, что мы слопали целых два куска торта, ты ей тоже рассказала!

Она улыбается:

— Про это тоже.

Я оглядываюсь в поисках своего бокала, который куда-то поставила, когда шла открывать дверь. Бокал на столе, и я иду за ним, потому что чем дольше я нахожусь с Евой и Тамсин, тем больше мне не по себе. Словно между нами постоянно присутствует нечто подспудное, чему я не знаю названия.

И все-таки вечер получается веселый. Коннор и Уилл подходят друг другу просто идеально. Анекдоты и истории Уилла искрят нервной энергией, которую Коннор перебивает остроумными и ироничными замечаниями. Коннор держится на удивление вальяжно, Тим — тихий и ужасно милый, все время вскакивает и вызывается мне помочь что-нибудь принести или вымыть тарелки, он сразу прекрасно освоился у меня на кухне — она, видимо, точно такая же, как у них, и ему не приходится спрашивать, где что лежит. Не может быть, чтобы кто-нибудь из них убил Нину, думаю я, и мне снова ужасно стыдно, что я вообще могла допустить подобную мысль. Коннор ловит мой взгляд и не мигая смотрит на меня, как будто прочитал мои мысли и знает, что я пригласила их всех сегодня не только потому, что хочу быть гостеприимной соседкой. По какой-то причине — возможно, именно по этой — я его побаиваюсь.

— Тамсин говорит, ты узнала о Нине от журналистки? — спрашивает он, и разговоры, звучавшие вокруг, резко умолкают.

— Да, — отвечаю я. — И предпочла бы услышать об этом от Лео. Тогда меня не потряс бы вопрос журналиста, каково это — жить в доме, в котором произошло убийство, — говорю я.

— Почему Лео тебе не сказал? — Я замечаю, что глаза у Коннора того же рыжевато-песочного цвета, что и волосы. Если бы он был животным, то непременно львом.

— Потому что знал: если скажет, то я не захочу здесь жить, а он мечтал купить этот дом. Так что в каком-то смысле он поступил правильно: когда я узнала, уезжать было уже поздно.

— Почему? — В вопросе слышится любопытство, а не агрессия.

— Я уже почувствовала, что начинаю здесь осваиваться. К тому же я не пасую перед трудностями и не люблю бросать начатое.

— Это делает тебе честь, — говорит он и поднимает бокал.

— Ну, что до нас, то мы рады, что ты по-прежнему здесь, правда, Уилл? — замечает Ева.

— Безусловно. Не знаю, кто заменил бы Нину и Оливера лучше, чем вы с Лео.

Ну вот, опять как-то странно построенная фраза, на этот раз — Уилла. Или, может, это мне все время что-то чудится?