Март, который еще пару минут назад ни сном, ни духом не предполагал подобного развития событий и представлял, что посещение будет чистой формальностью, мало сказать, что был ошарашен. Ему захотелось немедля послать весь штаб в известном направлении, развернуться и уйти, покинув затем столь негостеприимные места. Одно плохо: ни конфликты с первого дня в столице, ни срочный отъезд никак не стыковались с его долгосрочными планами по интеграции и врастание в элиту империи.

Потому усилием воли он сдержал себя, выдохнул и уже спокойнее посмотрел на бюрократа, для которого бумажка за подписью начальства являлась безусловным руководством к действию.

Отдавать «Птицу» Март не собирался ни при каких обстоятельствах. Пока что он не был до конца уверен, сохранит ли искусственный интеллект свои возможности при отключении даже части периферийных устройств и цепей, а тут и вовсе бред и беспредел.

— Любезный… простите, как к вам обращаться?

— Лучше всего ваше высокоблагородие, — равнодушно ответил чиновник.

— А по имени-отчеству?

— Надворный советник Михаил Львович Шабалин. Помощник столоначальника.

— Любезный Михаил Львович, — решил обойтись без дальнейших экивоков Колычев. — Насколько мне известно, вопрос отзыва патента может решаться только в суде. Даже сам адмирал Макаров, выдавший мне приватирское свидетельство, не вправе его забрать, а срок действия документа — пять лет. Что же до корабля, то я категорически отказываюсь его продавать. Он официально признан за мной и является исключительно моей частной собственностью. А значит, я могу лично решать, как им распоряжаться.

— Не совсем так, Мартемьян Андреевич, — несколько более заинтересованно взглянул на молодого человека Шабалин. — Вы, извольте видеть, с точки зрения буквы закона еще несовершеннолетний. Соответственно, ваши дела должны вести лица, у которых вы находитесь на попечении. В данном случае это капитан второго ранга…

— Первого!

— Что, простите?

— Первого ранга!

— О, прошу прощения, в самом деле, первого. Впрочем, сие не имеет отношения к делу, хотя, разумеется, порядок прежде всего… Так вот, если он решит передать корабль казне, вы никак не сможете этому воспрепятствовать.

— А если нет?..

— Глупый вопрос, юноша, — в голосе чиновника появилось нечто вроде злорадства. — Неужели вы всерьез полагаете, что с таким трудом вернувшийся на службу Зимин пожертвует своей карьерой ради вашей блажи? Сами знаете, молодой человек, — продолжил Шабалин, превратно истолковав молчание посетителя. — Ваш опекун ради такой будущности свой корабль не пожалел, а уж о вашем и говорить нечего. И если уж на то пошло, так и вам было бы не зазорно последовать его примеру. Свидетельство пилота у вас есть, боевой опыт тоже наличествует. Опять же дар имеется, да и фамилия не из последних. Поступайте в корпус, окончите с Божьей помощью, получите мичманские эполеты, да и служите с честью государю императору, — и он ненавязчиво качнул головой в сторону висевшего на стене царского портрета.

— Благодарю за совет, — желчно усмехнулся Март, — но нет!

— Что нет? — удивился помощник столоначальника. — Не желаете послужить отечеству?

— А нельзя ли мне ознакомиться с текстом приказа?

— Отчего же нельзя? — пожал плечами Шабалин. — Подайте прошение в канцелярию, вам охотно сделают копию. А подлинник, простите, не положено-с!

— А…

— Это дальше по коридору и стоить будет недорого. На обычной бумаге гривенник, а вот если пожелаете на гербовой, тут уж не меньше рубля!

Начавший откровенно издеваться чиновник явно перегнул палку, и это его и погубило. Продолжая сохранять внешнюю невозмутимость, Март легко скользнул в «сферу» и, припомнив данные доктором Крыловым уроки анатомии, произвел кое-какие манипуляции.

— Честь имею! — кивнул ему Колычев на прощание и вышел вон.

Примерно через минуту из кабинета бочком выскользнул Шабалин и, быстро-быстро перебирая скрюченными ногами, поковылял в сторону уборной. Мстительно отметив, что времени закрыть дверь у зарвавшегося бюрократа не оставалось, Март проник внутрь и принялся изучать разложенные на столе документы.

Приказ нашелся сразу, и, к счастью, на нем не оказалось визы или резолюции высших чинов флота, вроде Колчака или начальника Главного штаба Кедрова. Подписал его начальник мобилизационного управления генерал Мазуркевич.

«Что-то у меня с моботделами не клеится. На Дальнем Востоке и вовсе предатель затесался, здесь какие-то активисты и самодуры. Ну, ничего, разберемся».

Зимин уже успел раскидаться со своими делами — документы о его назначении на «Князя Пожарского» лежали готовыми и только дожидались адресата. Теперь следовало получить визу в «кадрах» для прохождения курса в Академии, для чего надо было пройти в другое крыло здания. Вот по пути туда он и встретил растревоженного Марта.

— Рассказывай, что случилось.

— Корабль хотят забрать, а меня попросту вышвырнуть из числа рейдеров, лишив патента, — коротко изложил суть проблемы Колычев.

— Ты серьезно?

— Вполне. Более того, если я, точнее вы, как мой опекун, не согласитесь, это может сказаться на вашей карьере.

— Даже так? И кто же, позволь спросить, довел до тебя эту информацию?

— Некий надворный советник Шабалин.

— Большой человек, — не без иронии в голосе отозвался Зимин. — Однако, я полагаю, что это не его инициатива…