— Вам подробно?

— С мельчайшими деталями!

— Все Центры инициирования строятся, так сказать, по общему плану. Это не исключает различные архитектурные варианты и даже стили, но сам набор элементов — универсален. Это всегда закрытое здание с просторным внутренним двором, точнее, парковой зоной, клумбами, фонтаном и беседками. Четыре крыла образуют квадрат. Первый корпус — дортуар. Второй — учебный. Третий — административный. В нем, помимо всего прочего, находятся и квартиры преподавателей. В четвертом располагаются столовая, кухня и гимнастический зал. Мы отбираем кандидатов и помещаем их на срок от двух до трех недель сюда, выдавая «ученические» адаманты каждому. Покидать территорию им строжайше запрещено. Не допускаются также и посещения извне. На всех входах и выходах стоят особые артефакты, осуществляющие контроль, чтобы не допустить вынос камней за пределы Центра. Как вы сами понимаете, государь, выделяя из адамантового фонда кристаллы для кандидатов, рискует. И обеспечение их сохранности и безопасности является важнейшей компонентой нашей работы.

— Я так понимаю, большая часть из этих молодых людей в итоге не обретают дар? А какие-то положительные последствия от контакта с энергокристаллами они получают или нет?

— Хороший вопрос, — задумалась на мгновение Марцева. — Наблюдающими за кандидатами врачами отмечено некоторое улучшение здоровья испытуемых. Но для тех, у кого проснулся дар, это обычное дело.

— А улучшение умственных способностей или, быть может, творческих?

— Есть собранные за два десятка лет данные. Они показывают, что почти в семидесяти процентах случаев наблюдается временное, а у каждого десятого и постоянное увеличение умственных способностей. Памяти, интеллекта, творческих потенциалов. Стоит учесть, что для инициации и без того отбирается молодежь, имеющая таланты в самых разных областях. Но факты — вещь упрямая. Непосредственно в период пребывания в наших центрах кандидаты начинали играть на музыкальных инструментах, петь, рисовать, сочинять музыку, писать стихи и прозу. Одним словом, раскрывать свои многочисленные дарования. Мы же создавали им условия для этого.

Видно было, что о предмете своей научной работы Марцева может говорить долго и бесконечно увлеченно. И это вызывало к ней искреннее, неподдельное уважение.

— Понятно. Прошу вас, продолжайте.

— Благодарю. На чем я остановилась? Ах да… Так вот, принимаем мы преимущественно студентов российских вузов. Как гуманитарных, так и технических. Отбираем самых способных. Есть набор признаков, наличие которых повышает шансы на успешное прохождение контакта. Если удается получить результат, надо его закреплять. В ряде случаев может приниматься решение о предоставлении дополнительного периода ношения адаманта. Уже после инициации. С такими счастливчиками мы ведем большую дополнительную работу, особые тренировки, медитации, укрепление и стабилизация канала связи со «сферой», тренаж выхода в нее. Для абсолютного большинства эта задача очень сложна и требует решительной перестройки сознания. А длительный, глубокий контакт с энергосферой для многих остается несбыточной мечтой навсегда. К слову, одним из важных признаков, определяющих гросса, как раз является устойчивая связь и произвольность пребывания в «сфере». Так что вы, Мартемьян Андреевич, настоящий уникум.

— Лидия Михайловна, а как вы определили, что я…

— Это несложно, если полвека только и заниматься такой работой. Я почти непрерывно поддерживаю канал. Вы, как я отметила, исключительно легко переходите к видению. Так что…

— Спасибо за пояснения. А что происходит после с теми, кто достиг успеха и стал одаренным?

— Они направляются в одно из учебных заведений. К нам или по военной линии. Также имеются частные школы, руководимые опытными владельцами дара. Вы, Колычев, как раз учились в такой летной школе, если не ошибаюсь.

— Так точно. Отдельный класс для одаренных пилотов.

— По окончании учебы инициированные в наших Центрах одаренные — подданные Российской империи — обязаны без исключения отработать не менее пяти лет на благо Отечества. Многих забирает флот. Часть попадает в сферу образования или к целителям. Возможностей и перспектив хватает.

— Большое спасибо за экскурсию. Это было очень познавательно. У меня даже появились кое-какие идеи…

— Что ж, на это я и рассчитывала. Жду результатов. И вы, я уверена, уже убедились в том, что вам жизненно необходимо дальнейшее обучение?

— Да, — ответил Март, вызвав на лице Марцевой добрую улыбку.

— Тогда жду вас после рождественских каникул.

— С наступающим вас Рождеством Христовым, Лидия Михайловна.

— И вас, молодой человек. До скорой встречи.

В последнее время Март нечасто виделся с Крыловым. Эксперимент с излечением мастерового закончился, а новых пациентов пока что не находилось. К тому же налет на «Ночную Птицу» и последующий переезд совершенно не оставляли времени ни на что другое. Однако встреча с Сутолминой многое переменила. Таким клиентам не отказывают и подождать не просят. Так что коллегу и компаньона следовало предупредить.

— Вот такие дела, Павел Александрович, — завершил свой рассказ Колычев.

— Так это же прекрасно, Мартемьян Андреевич! — обрадовался тот. — С такими пациентами дело сразу пойдет на лад!

— Ваши бы слова, да Богу в уши, друг мой. Наши предки не зря говорили, близ царя — близ смерти!

— Зато какая реклама!

— Это вряд ли. Я уже говорил, что потребуется полная конфиденциальность?

— Те, кому надо, все равно узнают, — отмахнулся врач. — Главное, чтобы лечение удалось.

— А у вас есть сомнения?

— Боже, как же вы еще молоды! Во врачебной практике чего только ни случается. К тому же мы еще не знаем диагноза…

— Павел Александрович, — постучал в кабинет доктора слуга, — дозвольте?

— Чего тебе, Пахомыч?

— Там до вас какая-то барыня пришедши, принять просит.

— Ну, вот и пациент, — усмехнулся Март. — Ладно, не буду вам мешать.

В гостиной их и впрямь ожидала барыня. То есть женщина, явно принадлежащая к высшему свету, что чувствовалось и по ее осанке, и по богатой одежде. Не будучи представленным ей, Колычев ограничился вежливым поклоном и хотел было уже покинуть кабинет доктора, но тот отчего-то сдавленным голосом попросил его задержаться.