Юноша поежился. Кетцалькоатль — один из старших богов доминиона инсектоидов, о силе которого с уважением отзывался даже отец. Уж не потому ли все так настойчиво предупреждают его об опасности, которую таит в себе этот союз?

— Но богиня смело отвергла его предложение, — внезапно заявила Сентискорч. — Жить ей хотелось в свободе, без бремени брачных уз. Разгневался тогда Кетцалькоатль и, обиженный отказом, проклял богиню, запечатав ее силу.

— Печальная история, — покачал головой Вексель. — И что, все дело в этом? В утерянной божественной силе? Я так понимаю, вы каким-то образом пытаетесь ее вернуть… Но при чем тут я, и что такого ужасного мне грозит?

— А ты подумай хорошенько, приятель, — ответила девушка, ведя его дальше по коридору. — Мы ведь на самом деле не люди, мы — насекомые. И наша сила напрямую связана с одной пикантной и болезненно важной для любой женщины темой — внешностью!

Она подвела парня к массивному светильнику, за которым была скрыта небольшая ниша в стене. В глубине этой впадины виднелась прорезь, крошечное окошко, через которое можно было украдкой заглянуть в соседнее помещение. Вексель с содроганием прильнул к этой «замочной скважине», уже смутно понимая, что он там увидит.

В центре комнаты стоял паланкин. Несколько служанок методично снимали с него многочисленные артефакты, развязывали узелки, аккуратно складывали белоснежный балдахин, открывая то самое «ездовое насекомое», на спине которого сидела… Приглядевшись, юноша с ужасом осознал, что наездник и скакун — это одно целое. Огромная гусеница, многоногая и многорукая, сложившая верхнюю часть своего пухлого туловища так, чтобы снаружи казалось, будто это своего рода кабина.

У Векселя подкосились ноги. Так вот почему богиня никогда не покидала свой странный транспорт и не показывалась ему лично. Все дело в том, что она — и есть тот самый «паланкин»! И по всему выходит, что ему теперь с этим паланкином…

Юноша икнул. Нет, этого не может быть! Это все ему просто снится!

— И сказал Кетцалькоатль: «Если не желаешь быть моей, то чудовищем станешь ты для всех, кто взглянет на тебя», — печально продолжила рассказ Сентискорч.

Вексель отшатнулся от смотрового окошка. К горлу подступил приступ тошноты. Ему пришлось снова ущипнуть себя, просто чтобы привести тело в чувство.

— Однако коварный бог не остановился на этом. Не смерти он желал своей обидчице, а вечного позора и поругания. И потому прибавил: «Но если кто-то, в чьих жилах течет божественная кровь, добровольно возляжет с тобой на брачное ложе, то проклятие спадет, и ты снова обретешь свой божественный облик».

Проклятый двойник, подумалось Векселю. Он ведь знал, наверняка знал все это и потому говорил, что «ему это не понравится». Почему он вообще на это согласился? Зачем загнал их обоих в эту ужасную ловушку?

— Мне… мне нужно выпить, — пробормотал он и поспешно направился к выходу.

— Постой! — попыталась остановить его девушка, но Вексель уже ее не слушал.

* * *

— Сбежал! — в сердцах прошипела Сентискорч. — И что теперь с нами будет? Простите, Мастер, это моя вина, я подвела вас!

— Все хорошо, Сенти, — раздался голос из пустоты за ее спиной. — Ты все сделала правильно. Просто дай ему немного времени. Это не то решение, которое можно принять за несколько минут. В том мире, откуда я родом, сказали бы, что ему нужно с этой мыслью «переспать».

Глава 3

Принцесса на горошине

— Господин, вам пора вставать!

Вексель с трудом распахнул глаза. Пробуждение после бесшабашной попойки — как удар обухом по голове. Только что ты был весел и пьян, а жизнь снова казалась радужной и прекрасной, и вдруг осознаешь себя, лежащим на влажной постели с распухшей, гудящей от напряжения головой. И что же такое муторное ему снилось? В воспаленном мозгу начали всплывать смутные образы. Нечто огромное и бесформенное, сокрытое во тьме, и множество цепких рук, что извивались, будто змеи, и пользовались им, словно какой-нибудь игрушкой, в самом похабном смысле этого слова.

«Не бойся, милый, я все сделаю сама».

От этого жуткого воспоминания, Вексель вскочил, как ошпаренный. Протер глаза. Перед ним невозмутимо стояла Циркон, нисколько не смущаясь ни наготы самого юноши, ни лежащих вокруг него голых нимф.

— Доброе утро, господин. Сегодня у нас много неотложных дел, так что я решила разбудить вас пораньше, — с легким поклоном произнесла она.

«Сон, это был просто сон,» — услужливо подсказал разум. А потом так же услужливо напомнил ему обо всех событиях, которые сном не являлись. Тлальтекутли, паланкин, первая брачная ночь! Вексель схватился за голову и застонал.

— Не-е-ет, мне срочно нужен отпуск, — проскулил он. — День или два, а лучше целая неделя! Я приду в себя, как следует все обдумаю. Такие решения нельзя принимать сгоряча!

— Боюсь, что как глава Гильдии, вы не можете себе этого позволить, — спокойно констатировала девушка.

— Точно, я же здесь главный! — обрадовался Вексель. — Все, иди отдыхай, Циркон. Сегодня у нас выходной!

— Боюсь, что как ваш адъютант, я не могу вам этого позволить, — покачала головой «снежная королева».