– Как поживаете? – наконец-то устроившись, поинтересовалась девушка.

– Неплохо, – ответил я.

Она вынула из сумки диктофон и положила его на стол.

– Вы не против, если я буду записывать наш разговор?

Стандартный вопрос. И каждый раз меня так и подмывает сказать «нет».

– Да, конечно.

– Отлично. Тогда начнем. – Она нажала на кнопку, и на приемнике замигала красная лампочка. – Я беру интервью у автора бестселлеров Дж. Черчера. Для праздничного выпуска нашей газеты. – Подняла глаза на меня: – Мистер Черчер, могу я называть вас Джейк?

– Как вам удобно.

– Джейк, вышла ваша новая книга. Она еще не успела занять первые строчки рейтингов, но уверена, что победа не за горами.

– Не люблю загадывать, – отрезал я. – Но сегодня среда, значит, уже днем мы все узнаем.

– Вы, без сомнения, пробьетесь в лидеры.

– Вряд ли, но будем надеяться.

– Расскажите, что для вас значит это время года?

Я отпил кофе, поставил кружку и обвел рукой пончиковую.

– Вот это все. Разъезды. Интервью. Много кофе. Много автографов.

– Вчера вечером вы подписывали свои книги в…

– В Нейпервилле.

– Точно. Как все прошло?

– Неплохо.

– Много ли на встрече было читателей?

– Сотен пять или шесть. Все как обычно.

– Сколько городов вы объехали на этот раз?

– Кажется, двенадцать. Нью-Йорк, Бостон, Цинциннати, Бирмингем, Даллас… Остальные не помню.

– Вы, должно быть, устали. Когда завершится тур?

– Это последняя остановка. Через четыре часа лечу домой.

– Значит, отправляетесь обратно в Айдахо?

– В Кер-д’Ален, – уточнил я, будто бы город был самостоятельным штатом. – Я лечу в Спокан.

– Домой на праздники. Как проходит Рождество в доме Черчера?

Я замешкался.

– Вы правда хотите знать?

– Это центральная тема статьи.

– Как правило, скучно.

Она засмеялась.

– Вы проводите это время с семьей, с друзьями…

– Нет. В полном одиночестве. Открываю подарки от агента и издателя, выпиваю пару стаканчиков эгг-нога с виски и смотрю футбольные матчи, которые пропустил за время поездки.

Очевидно, мои слова слегка огорчили девушку.

– У вас есть рождественские традиции?

– Да, я вам их только что перечислил.

Она расстроилась еще больше.

– А каким было ваше Рождество в детстве? Есть какие-то особенные воспоминания?

Я медленно выдохнул.

– Что значит «особенные»?

– Было ли такое Рождество, которое навсегда осталось в памяти?

– Было, – мрачно улыбнулся я.

– Не расскажете?

– Поверьте, это не то, что вы хотите услышать.

– И все же.

– Ну, ладно. Рождественский день. Мне семь лет, в комнату входит мать, я сижу на полу и играю с подарками. Она злится, кричит на меня за то, что я устроил такой бардак. Заставляет сходить на кухню и принести тяжелую деревянную ложку. Потом спускает с меня штаны и бьет. В нее будто демон вселяется. Она бьет и бьет, пока ложка не ломается.

Потом запихивает в чемодан мои вещи, выволакивает меня на улицу и говорит, чтобы я искал себе другое жилье. Я простоял там почти три часа, дрожа от холода. Понятия не имел, как быть, не понимал, что должно произойти. Потом решил, что матери всегда так поступают с детьми, которые им больше не нужны. Я просто ждал и надеялся, что кто-нибудь пройдет мимо и заберет меня с собой.

Прошло три часа, уже больше часа, как стемнело, я замерз и хотел есть. В конце концов, я подошел к двери и постучал. Она открыла только через пять минут. Встала в дверях и уставилась на меня. Потом спросила: «Чего надо?»

Я невнятно спросил, можно ли мне вернуться, если я пообещаю хорошо вести себя.

Не сказав ни слова, она развернулась и ушла в дом. Но не прогнала, не захлопнула передо мной дверь, и я расценил это как приглашение войти. Прошел в свою комнату, забрался под кровать и уснул.

Ну и как вам такая рождественская история? – поднял я глаза.

Журналистка с ужасом глядела на меня.

– Хорошо. Наверное, этого хватит. – Она торопливо сгребла все свои вещи в сумку и накинула пальто. – Спасибо. Материал выйдет где-то за неделю до Рождества, – и выскочила на мороз.

«Издатель меня возненавидит», – пронеслось вдруг в голове.

Читатели знают меня под псевдонимом Дж. Черчер. Полное же имя звучит так: Джейкоб Кристиан Черчер, или Иаков Христианский Служитель[1]. Только в старших классах до меня дошла вся его нелепость, и я тогда подумал, что, видимо, родители просто пошутили: бывают же такие чокнутые, которые называют детей Айма Хогг[2] и Робин Грейвс[3].