Шрифт:
– Плохая принцесса! Вот моя цена…
Она шепнула на ухо своему евнуху несколько слов. Тот почтительно поклонился госпоже и побежал к капитану.
Приблизившись, он поклонился господину и сказал ему на ухо цену своей госпожи.
– Цена плохая – принцесса хорошая! – пожал плечами капитан. – Я прошу не меньше…
Он шепнул свою цену евнуху.
Евнух побежал сообщать цену хозяйке.
– Да сохранит тебя Аллах! – всплеснула руками Бибигюль. – Принцесса мятая! Шишек много! Цена и так большая! – послала она евнуха обратно с новым предложением.
– Тебя в такую бурю на корабль засунь, – за синяками не видно бы было! Видишь, служанка пластом лежит, а эта – как новенькая! – отпнул со своей ценой евнуха капитан.
– Я тебе хорошую цену даю, верную! – попыталась уговорить капитана Бибигюль. – Ну, кто такую замечательную цену еще даст?
– И эта хорошая цена за принцессу с веером, со служанкой, при всех снастях? Да на ней платье дороже стоит! – возмутился капитан.
– Зачем мне этот мертвый мешок костей? – взвизгнула Бибигюль. – Не надо служанку!
Евнух опять понес новую цену.
– Дело хозяйское! Не хочешь, – не бери! А за такие деньги мешок урюка купи! – посоветовал капитан, отсылая евнуха.
Тот уже не бегал, а вяло плелся, запинаясь обо все камушки.
Торг замер. Ни та, ни другая сторона уступать не хотели.
Жанна презрительно обмахивалась веером.
На дороге показался ослик. На ослике восседала закутанная в белое покрывало очень упитанная женщина. За ней на спокойной кобыле трусил лысый раб.
Бибигюль с тревогой узнала новую соперницу, – недавно поселившуюся в городе Фатиму, которая, по слухам, помимо всего прочего, весьма успешно промышляла тем же ремеслом, что и она сама. Товар мог уплыть в другие руки.
– Вах! Клянусь Аллахом великим, милосердным, милостивым! Я всего лишь слабая женщина! – махнула она ладонями. – Беру твою принцессу просто себе в убыток! Ты другую принцессу поймаешь – никому не продавай, мне продавай! Хорошую цену дам!
Мешочек с золотом откочевал к капитану.
Жанну евнух отвел к носилкам и усадил рядом с Бибигюль. Жаккетта так и осталась лежать на земле.
Подъехавшая женщина направила ослика к капитану.
– День добрый, Фатима! Мир тебе! – насмешливо приветствовала ее Бибигюль по-арабски. – Аллах милостивый, да сохранит твою красоту! Ты опоздала, весь щербет уже продан, остался один навоз!
– Приветствую тебя, несравненная Бибигюль! – отозвалась Фатима. – Аллах милосердный, да дарует тебе ясные мысли! Не беда, в хороших руках и навоз щербетом станет. А глупая голова и щербет в навоз переведет. Все в руках Аллаха!
– Не шипи, Фатима! – засмеялась Бибигюль. – От того, что будет, не убежишь, и нет ухищрения против власти Аллаха над его тварями! В твои годы надо думать о вечном! Мои гурии лучшие на Востоке, небесная услада мужчин! А о твоих замарашках ничего не слышно!
– Твои гурии ишака не ублажат, не то, что господина! Руки у них корявые, тело гибкое, как засохшая подметка, да будет Аллах милосерден к столь жалким созданиям! А мои красавицы сердцами мужчин играют, словно мячиками!
– О, великий Аллах! Это мои-то розы засохшая подметка? Да походка их – что колыхание цветов на утреннем ветерке, стан гибок, что лоза, глаза – лукавые серны! – Бибигюль в гневе задернула занавески носилок, оставив только ма-аленькую щелочку.
Фатима слезла, как сплыла, с ослика. Обошла кругом Жаккетту, покачала головой. Присела рядом и, приподняв голову девушки, долго ее разглядывала.
Капитан, зная, что товарный вид у этой пленницы напрочь отсутствует, был рад любой цене.
Поцокав языком, Фатима за бесценок сторговала Жаккетту.
Раб подвел спокойную лошадь. Прикрыл новое приобретение покрывалом, поднял и перекинул через седло, как мешок.
Фатима засеменила к ослику.
– И ты хочешь предложить эту дешевую, драную подстилку нормальному мужчине? – визгливо захихикала в щелочку занавески Бибигюль. По-французски.
– Моя дешевая, драная подстилка утрет нос твоей хваленой принцессе! – так же по-французски, спокойно отозвалась Фатима.
Капитан, довольный удачной сделкой, покинул насиженное место под пальмой и велел готовиться к отплытию.
Пленницы попали в чужой мир. Мир ислама.
ГЛАВА III
… По всем признакам, Жаккетта умерла и очутилась в раю.
Правда, рай был какой-то странный, довольно темный и довольно душный, но все признаки райской жизни были налицо:
Жаккетта спала, просыпалась, ела что-то незнакомое, но вкусное, опять засыпала, опять спала, опять просыпалась, опять ела…
Никто ее не трогал и не обижал.
Изредка появлялся голый по пояс, лысый ангел, приносил очередную миску с очередным кушаньем и неслышно уходил.