Конструктор покивал.

— Более того, каждый день я встречаюсь почти со всеми старшими офицерами корабля, — без тени хвастовства сказал он, — конечно, я помогу вам, мисс Джеймс.

Мэри передала ему свою шаль, как бесценное сокровище. Эндрюс принял шаль и завёрнутый в неё бушлат с невозмутимым выражением лица, словно бы он уже не впервые получал и исполнял такие странные просьбы.

— Надо же, как быстро летит время! — прищурившись, он поглядел на солнце. — Уже совсем близок полдень. Пожалуй, я должен идти. Приятно было с вами познакомиться, мисс Джеймс. Не волнуйтесь, я передам мистеру Уайльду вашу… посылку.

Мэри вдруг рванулась вперёд.

— Простите, мистер Эндрюс! Пока не уходите!

Начав работать гувернанткой, Мэри взяла за правило всегда носить с собой записную книжку: это помогало ей планировать не только своё время, но и график занятий Шарлотты. Та была слишком уж взбалмошна и часто забывала о данных самой себе обещаниях, и в обязанности Мэри входило взращивать в девочке педантичность. Вырвав из книжечки листок, Мэри торопливо набросала короткую записку:

«Прошу прощения за доставленные вам неудобства и снова, пользуясь случаем, благодарю за вашу самоотверженность. Возвращаю вам ваши вещи с пожеланием всего наилучшего, М. Дж. Джеймс»

— Благодарю вас за помощь, — повторила Мэри. Мягко и аккуратно она вложила записку в складки шали. — Вы действительно спасли меня, мистер Эндрюс.

— Моя помощь столь несущественна, что не стоит никаких благодарностей, — степенно возразил конструктор, — разговор с вами, мисс Джеймс, был мне очень приятен. Надеюсь, что мы встретимся в ближайшее время.

— И я, и я надеюсь на это, мистер Эндрюс!

Глядя вслед конструктору, Мэри всё пыталась понять, откуда взялось это магическое тепло у неё в сердце. Конструктор бойко зашагал прочь, с небрежным изяществом держа в одной руке шаль с вещами мистера Уайльда, и его тень поначалу неестественно удлинилась, а затем и вовсе слилась с множеством других теней, срослась, стала единым целым с ними.

Мэри выдохнула. Странно, но теперь ей было куда легче и даже приятнее дышать.

«Мистер Уайльд, — вдруг подумала она и прижала руки к груди. Сердце её призывно трепетало, обливаясь жаром. — Надеюсь, вы ещё обо мне помните. Как хотелось бы, чтобы вы помнили!»

Глава 9. Учитель и его ученица

— Тебе вообще не нужно было это делать, — с осуждением произнёс звонкий мальчишеский голос над головой у Лиззи.

Она тотчас встрепенулась и порывисто повернулась на звук. Проснувшись, она долго без всякой цели бродила по каюте и пыталась собрать разрозненные мысли хоть в какой-нибудь узор — но, старайся не старайся, а выходила лишь абстракция. Мэри благосклонно относилась к новомодным веяниям в искусстве и могла засматриваться на причудливые орнаменты, которые, как сам художник считал, складывались в пейзажи или человеческие лица; на Лиззи это нагоняло глубокую тоску и скуку. Она вообще не любила живопись, а длинные пьесы заставляли ее зевать. Если бы Лиззи Джеймс в руки дали карту, чертёж или атлас, она с энтузиазмом и непоколебимой уверенностью сказала бы, что ей интересны и важны все эти многочисленные условные обозначения, что каждый штрих в штриховке имеет своё значение. Лиззи с удовольствием решила бы уравнение или пронаблюдала, как один раствор, стоит к нему прибавить другой, медленно преображается, бурля, меняя цвет, с выпадением кристаллообразного осадка. Словом, о таких людях, как Лиззи Джеймс, говорили, что они начисто лишены воображения. Именно поэтому Лиззи ненавидела неопределённость и неуверенность — это был мир абстракций, то поле, где Лиззи не имела власти.

— Ты давно тут сидишь? — шёпотом спросила она, обернувшись к мальчишке.

Джо Дойл восседал на ограждении, как орёл в гнезде, и бесстыдно поправлял потрёпанные лацканы своей затасканной куртки. Лиззи зашипела:

— Слезай, тебя ведь увидят!

Она тут же схватила Джо за руку и стянула к себе, на палубу, в тень. Джо утерял равновесие и шлёпнулся носом в доски. Лиззи тут же сгребла его за воротник и утолкала в тень. Сделала она это как нельзя более вовремя: мимо них торопливо прошагал стюард с приклеенной к лицу сияющей улыбкой.

— Успели… — выдохнула Лиззи. Сердце её забилось медленнее. В тот же миг она развернулась к Джо и обеими ладонями упёрлась ему в грудь. — Ты! Как ты можешь так рисковать?

— Вообще-то говоря, я пришёл тебя проведать, — на лице Джо было написано выражение глубочайшего оскорбления. Он поднял руку и изрёк: — Значит, надо сказать хотя бы одно: «Прива». После того, что ты выкинула вчера, достаточно естественно было заглянуть к тебе, чтобы брякнуть «прива», а?

— Тише! — нервно велела Лиззи. — Почему все вы находите нужным напоминать мне об этом?

— Потому что, чёрт побери, — засверкали глаза Джо, — наверное, это именно ты вчера чуть не упала в воду!

Лиззи непроизвольно обхватила себя за плечи и буркнула:

— Я бы не упала.

— Да ну? — фыркнул Джо. — А вот я от дверей кое-что другое видел.

— Удивительно! Почему тогда ты не попытался помочь мне? — набычилась Лиззи. — Между прочим, я полезла вниз только для того, чтобы увидеться; я волновалась, что стюарды увидели, как ты общался со мной, и высадили тебя!

Джо Дойл скрестил руки на груди и хмыкнул.

— Знаешь, когда я прибежал, тебя уже снимал старпом. Чего мне было путаться у него под ногами?

— Ты испугался, — буркнула Лиззи.

— А я не отрицаю, — вдруг согласился Джо. — За тебя я испугался, Элизабет как-то там…

— Джейн Джеймс.

— Да какая разница?

Лиззи бросила взгляд через плечо. Под смурным небом блестела, как сапфиры, вода. Куда ни посмотри, кругом было одно лишь море — безлюдное и бесконечное.

— Действительно, — вздохнула она, — разницы совсем никакой.