В этот момент я прозрел. Я постиг все пути дзена, понял то, что было за кадром, за гранью бытия и вообще, почему Арвин, несмотря на агорафобию, сбежал из поместья Громовых без оглядки, оставив даже чертежи.
Эмма подходила всё ближе, и я еле сдерживал себя, чтобы не дать дёру. Её лопоухие уши торчали из-под плотного слоя волос, скорее всего, искусственных. Огромный нос картошка возбуждённо вдыхал ноздрями воздух, два мощных вареника губ разошлись в стороны, и я с ужасом увидел кривой частокол зубов. Весила она больше сотни килограмм.
Дочь Муравьёва плыла ко мне словно шмат пшеничного теста. В трусах младший Гордей в панике кричал, что надо валить отсюда. Это подстава и я был с ним чертовски согласен.
— Гордей, стой...
Не помню как, но огромная резная дверь слетела с петель, я щучкой выпрыгнул из узкого окошка, вдребезги разбив стёкла, и побежал к воротам.
