На холме она смотрела на раскинувшиеся внизу фермерские участки, походившие на лоскутное одеяло. За ними стояли тихие домики с соломенной крышей. Она простояла так полчаса или больше, думая о стройном Кунгу, о его неторопливых жестах и том особом выражении лица, когда он о чём-то ей рассказывал или улыбался, глядя ей в глаза. Сонджу была рада найти это убежище – место, где она могла вдоволь побыть наедине со своими мыслями, не беспокоясь о том, что ей помешают.

Два дня спустя она вернулась на холм после обеда. И снова – ещё три дня спустя. Она приходила через каждые несколько дней, каждый раз ожидая, что свекровь выскажется по этому поводу, но со временем семья к этому просто привыкла.

– Вот ты где, – раздался из ниоткуда радостный голос Второй Сестры. – Не знаю, почему мне не приходило в голову прийти сюда раньше.

Она села, подтянув колени к груди и поправив юбку, как будто устраивалась на долгий отдых.

– Итак, – она повернулась к Сонджу с заговорщицкой улыбкой, – что ты думаешь о деревенской жизни?

Сонджу требовалось подбирать слова с осторожностью. Она не так давно стала частью этой семьи.

– Хм-м… Пока не знаю, – ответила она.

– Тут всё совсем не так, как в Сеуле, правда? Я выросла на ферме за городом, так что для меня разница была невелика.

Поколебавшись, Вторая Сестра спросила:

– Почему ты приняла это предложение? Наверняка у тебя были женихи из более влиятельных семей в Сеуле.

Вопрос был ожидаем, так что у Сонджу заранее готов был ответ.

– Я всё откладывала замужество, пока не стало слишком поздно. У моей младшей сестры появился ухажёр. Свадьбу решили играть в апреле, так что мне пришлось выйти замуж раньше, чем мне бы хотелось.

Она сказала себе, что этого достаточно. Не давая Второй Сестре времени придумать ещё один вопрос, она спросила без перехода:

– А ты? Как ты вышла замуж?

– Моему отцу пришло предложение от свахи. После смотрин отец сказал, что это лучший вариант, на который я только могла надеяться. Я не посмела сказать ему, что хотела бы пойти учиться. На своей свадьбе я чувствовала себя коровой, которую тянут силком.

Рутина замужней женщины началась для Сонджу на следующее утро. Это был день, когда работники отправились обрабатывать и затапливать поля. До начала завтрака две служанки помогали женщинам Второго Дома на кухне. Сонджу нарезала, рубила и мелко крошила ингредиенты для блюд – простейшие задачи, которые, впрочем, всё равно вызывали у неё трудности.

Прибыли рабочие. Они поели на соломенной циновке во дворе и быстро ушли. Обед и ужин отправляли в поле. Весь день у Сонджу не было времени отдохнуть или даже подумать. Той ночью она спала хорошо – её не беспокоили мысли о муже и браке.

Вскоре кухонная работа стала ей более привычна. В перерывах между готовкой она листала журнал Life, ища незнакомые английские слова в словаре, чтобы держать себя в форме. Она не забыла о своём желании преподавать.

Когда муж приехал домой на эти выходные, он всё ещё казался ей чужим. Она знала о нём так мало. Возможно, она могла бы найти в нём то, что ей нравится? То, что она сможет в нём уважать? Она спросила:

– Какие у тебя цели в жизни?

– Достичь карьерных высот, – ответил он почти на автомате, как будто это было очевидно.

– И как ты планируешь это сделать?

– Буду знакомиться с нужными людьми, которые мне помогут.

Пытаясь развернуть тему, она спросила:

– Значит, успешная карьера – это твоя единственная цель?

– А что ещё? – Он посмотрел на Сонджу с удивлением, озадаченный её вопросом.

И всё? Кунгу изучал в университете бизнес, чтобы работать в банке и помогать бедным разбираться с кредитами для основания малого бизнеса. Она хотела узнать о своём муже что-нибудь хорошее, но вместо этого только убедилась, что он слишком эгоистичен и поверхностен для того, кто учится в Сеульском национальном университете. Она ничего больше не сказала в тот вечер, но он не заметил её разочарования.

Время от времени она ловила на себе его взгляды.

– Я обожаю тебя, – говорил он ей.

– Посмотрите на неё, разве она не идеальна? – говорил он другим.

Мужчинам клана он хвастался влиятельностью её семьи. Бедняга даже не знал, что это влияние значительно уменьшилось со времён японской оккупации в 1910 году.

В следующий раз, когда он снова сказал, что обожает её, она взглянула на него, силясь найти хоть какие-то лестные слова, и увидела искру в его глазах. Она сказала:

– Мне нравится, как блестят твои глаза, когда ты улыбаешься.

За неделю, пока он отсутствовал дома, Сонджу утешала себя надеждой, что, возможно, у них будут случаться более интересные разговоры, когда он выпустится из университета и получит работу в городе, где они смогут покупать книги и журналы для расширения кругозора. Тогда им будет о чём поговорить. Может, он даже станет более склонен к размышлениям.

Во дворе Вторая Сестра велела служанке отвести детей куда-нибудь поиграть. Вскоре после этого она пришла на веранду и села рядом.