– Тебе понравилась поездка? Расскажи, что ты делала в городе.

На лице Первой Сестры впервые за всё время их знакомства промелькнула улыбка.

– Гм-м, мы ходили по рынку, потом пообедали в ресторане, потом остановились в лавке тканей… И мы ходили в общественную баню. Да, так мы и сделали.

Сонджу почти наяву могла ощутить запахи и услышать звуки рынка, который она часто посещала, пока жила в Сеуле.

– Я рада, что у тебя был такой интересный день. Почему бы тебе не отдохнуть? Мы со Второй Сестрой займёмся кухней.

Первая Сестра колебалась.

– Гм-м, но Матушка…

– Я скажу ей, что вытолкала тебя из кухни, если она спросит.

По пути в комнату Первая Сестра помедлила, оглянувшись на Сонджу со странным напряжённым выражением лица: она явно нервничала. Это разбивало Сонджу сердце.

В субботу Сонджу рассказала о поездке Первой Сестры мужу.

– Хорошо, что ей удалось выбраться, правда? Она не выходила за пределы Маари в течение четырнадцати лет.

– Пф! – проворчал он. – Ничего хорошего из этого не выйдет.

Она сердито на него уставилась.

– Неужели ты предпочёл бы, чтобы она безвылазно сидела в деревне? Какая ей здесь радость в жизни?

Он озадаченно на неё посмотрел. Вероятно, голос её прозвучал слишком резко. Прежде чем он успел ответить, она вышла из комнаты, прошла мимо кухни в сад и прислонилась к прохладной стене бани. Они с мужем расстраивали друг друга так часто. Они не были предназначены друг для друга. Стареющая луна и россыпь звёзд на небе как будто кивнули в знак согласия.

В первый вторник ноября в дом доставили четыреста кочанов пекинской капусты. Женщины Второго Дома и две служанки засолили их и в течение следующих двух дней фаршировали каждый лист засоленной капусты смесью сладкой рисовой пасты, острого перца, соуса из ферментированных креветок, чеснока и имбиря с тонкими полосками белого редиса. Затем фаршированную капусту отправили в высокие глиняные горшки с толстыми стенками. Слуги закопали горшки в землю рядом с кухней, чтобы кимчи сохранилось в холоде до самой весны.

Два дня спустя Вторую Сестру начало тошнить по утрам, и она сообщила свекрови о своей беременности. Все женщины клана приходили поздравить свекровь. Правда, утренние молитвы не прекратились, вопреки надеждам Сонджу.

Вторая Сестра, страдавшая от тошноты и головокружения, была несчастна. Сонджу умоляла её посидеть в комнате и позволить ей и Первой Сестре заняться кухней, но Вторая Сестра возразила:

– Тогда свекровь будет смотреть на меня с укором. Лениться не положено, пока не умрут оба твоих свёкра.

На следующий день после пятой поездки Первой Сестры в город Сонджу шла навестить хозяйку Большого Дома, когда увидела сопровождавшую Первую Сестру женщину в компании приятельницы. Они болтали и смеялись, показывая на Второй Дом. Увидев Сонджу, женщины пихнули друг друга локтем и резко прекратили беседу, поприветствовав Сонджу с натянутой улыбкой. Вероятно, они говорили о Первой Сестре. Визит Сонджу в Большой Дом был кратким.

Вторая Сестра стояла у колодца, когда вернулась Сонджу.

– Что-то ты быстро, – сказала она.

– Да. Мне нужно кое о чём позаботиться.

В кухне Первой Сестры не было, значит, искать её стоило в другом месте. Она сидела в уголке в своей комнате, аккуратно складывая в стопку чистую одежду. При виде Сонджу в дверях она испуганно встрепенулась. Сонджу села рядом и, не желая тревожить её, заговорила ровным голосом:

– Первая Сестра, по пути в Большой Дом я встретила твою сопровождающую, она говорила с другой деревенской женщиной. Из их поведения я сделала вывод, что они сплетничали о тебе. Ты не знаешь, почему?

Первая Сестра со страхом уставилась на Сонджу, широко распахнув глаза. Затем кивнула и дрожащим голосом сообщила, что встретила на рынке мужчину, и они планировали сбежать вместе. Внезапно она начала плакать, раскачиваясь взад-вперёд и пытаясь заглушить свои всхлипывания, закрыв себе рот рукой. Затем, взяв себя в руки, она взглянула на Сонджу.

– Я должна воспользоваться этим шансом! Это возможность уехать, понимаешь?

Она закрыла лицо руками и всхлипнула снова. Потом опустила взгляд и произнесла смиренно: