Только стол стоял в комнате, и четыре табурета, и кровать у затянутой гобеленами стены. Он, не раздеваясь, лег на кровать и стал рассматривать тусклые гобелены, а сердце тревожно стучало, предчувствуя страшное... Тихо, очень тихо было в заколдованном замке, погруженном в самое чрево черного комка ночи.

Шевелились, хмурились, улыбались и плакали принцессы и короли, феи и великаны, трепетало пламя свечи, и из угла под потолком печально смотрел на него бледный рыцарь с выклеванным сердцем.

Он лежал в тревожной ночной тишине и ждал. Вот сейчас... Вот-вот...

И загремели чьи-то тяжелые шаги, и опрокинулся и со стуком

упал табурет, и стол заскрипел, и прогнулись его грубые доски, и

раздались голоса.

– Давайте играть в шары, - громко сказал кто-то.

– Нет, лучше придумаем новую игру, - хрипло ответил другой.

Он съежился на кровати, и смотрел во все глаза, хотя едва удерживался от того, чтобы с плачем не забраться под одеяло - и никого не видел в мрачной комнате с гобеленами.

– Знаете что, - со смехом сказал невидимка, - займемся сперва тем, кто лежит на кровати.

– А разве там кто-нибудь есть?

– Ну да, смотрите!

Загремели шаги, приближаясь к нему. Он не выдержал, закричал, понеслись к нему с гобеленов ужасные драконы, изрыгая багровое пламя, - и ночь просочилась сквозь каменный потолок и навалилась на него жарким омерзительным брюхом...

*

– Ну сколько можно его звать?
– Женщина раздраженно бросила на

стол три вилки.
– Поужинать не соберемся. Один газеты читает, другой в игры свои играет.

– Что за шум?
– Мужчина заглянул на кухню, с шорохом складывая газету.
– Я купил парню "Французские сказки". Блеск! У меня в шесть лет таких игрушек не было. Помнишь наши компьютеры? У тебя ведь в детстве был компи?

– Был.
– Женщина раскладывала по тарелкам макароны.
– Да, играла, но если мама звала ужинать, я не дожидалась повторного приглашения.

– Э, брось!
– Мужчина положил газету на холодильник и сел к столу. За уши не оттянешь, я знаю. А разве можно сравнить наши игры и теперешние? Ну, смотришь на экран, ну, нажимаешь кнопки. А сейчас? Ты что, не пробовала, что ли? Полнейший эффект присутствия и соучастия. А что, лучше, чтобы он где-нибудь по улице шлялся с мокрыми ногами?

– Ну хватит?
– Женщина достала из настенного шкафа солонку и

с размаху захлопнула дверцу.
– Если он любит, чтобы его десять

раз звали, пусть считает, что его компьютерным игрушкам конец.

Я не намерена допоздна крутиться на кухне. Я тоже хочу отдохнуть. Между прочим, сегодня по стерео уже пятнадцатая серия, а я доброй половины не видела!

– Хорошо, хорошо, сейчас я его приведу.

Мужчина неторопливо поднялся, поддел на вилку кусок сыра с тарелки и, жуя на ходу, отправился в детскую.

В детской было тихо. Неярко горела настольная лампа, и в полумраке таинственно поблескивало полированными панелями компьютерное чудо. На коврике были разбросаны квадратные коробочки игровых программ. Мальчик в голубом электронном шлеме сидел в глубоком кресле возле компьютера. Глаза его были закрыты.

Отец пересек комнату, склонился над компьютером и прочитал надпись на торце вставленной в панель блестящей коробочки. Улыбнулся и выключил игру.

– Вставай, принцесса Тройоль, а то получишь от матери.

– Ну сколько можно ждать?
– раздалось из кухни.

Отец вгляделся в бледное лицо ребенка, потряс его за руку. Рука болталась безвольно и безжизненно.

– Врача! Скорей вызывай врача!
– крикнул мужчина, срывая с ребенка голубой шлем.

*

– Не понимаю, почему он потерял сознание?
– Мужчина нервно вышагивал по спальне, женщина сидела перед зеркалом и теребила пояс халата.
– Ведь обыкновенная же детская сказка! Впечатлительный слишком, что ли, черт его знает!

– С меня довольно.
– Женщина резким движением стерла с губ помаду. Нет покоя ни днем, ни ночью. Хватит, больше никаких сказок!

– Но почему? Помнишь, сколько шума было из-за наших детских компи? Сколько твердили о дефиците общения, о разобщенности! Ну и что? На работе работать надо, а не общаться. Зачем нам это общение, если мы только и делаем, что все вечера общаемся в стереокомнате с кем только захочешь? И ведь вполне нормальные люди, правда?

– Не знаю.
– Женщина устало пожала плечами.
– Но сказок ему больше не видать.