– Это ваш… – Мирослав прокашливается, переводит взгляд на дверь, на меня, а затем повторяет этот челночный бег еще пару раз, – очень молодой человек?..

Молчу и краснею, не веря, что Евсеев только что из тактичного босса превратился в любопытного мужика. Поджимаю губы, пряча улыбку, и глубоко вздыхаю, чтобы истерически не рассмеяться прямо ему в лицо. Скрещиваю руки на груди и, подавив порыв дикого гогота, который так и норовит вырваться, спрашиваю, хитро прищурившись:

– А вы с какой целью интересуетесь, Мирослав Станиславович? Переживаете, что жена молодых любовников домой водит? – без зазрения совести вгоняю его в неловкое положение. Пусть узнает, каково это. Евсеев молчит. Говорить со мной, видимо, не собирается. Только сильнее сжимает ручку портфеля, которая натужно скрипит, моля о пощаде.

– Ваша личная жизнь меня не касается, но не хотелось бы, чтобы ваш… – в его голове со скрежетом крутятся шестеренки, подбирая правильное слово для определения Артема. Помогать ему пока не собираюсь, пусть еще немного помучается, совсем капельку, а потом обязательно скажу, – ваш партнер испортил весь наш план. Я плачу вам не за то, чтобы вы меня под… – Возвращается привычный Евсеев, видимо, хватило минутки, чтобы собраться и теперь перейти в режим голодной акулы, почуявшей каплю крови за семь километров. Поэтому я совершенно спокойно и уверенно его перебиваю:

– Выдохните, Мирослав Станиславович, это мой младший брат, – смеюсь, потому что озадаченность босса слишком меня веселит. Не каждый день такое увидишь. Даже заснять для памяти хочется. Растерянный Евсеев – картина маслом. – С сегодняшнего дня и до неопределенного времени он живет здесь. – Иду в гостиную, начальник следует за мной, садится в кресло после моего приглашения. – А вы зачем так рано приехали? Что-то срочное или подождет, пока я оденусь?

Мирослав только сейчас, кажется, осматривает меня с головы до ног, задерживаясь на обнаженных бедрах почти неприлично долго. Откашливаюсь, переводя его внимание на другие – закрытые – части тела. Евсеев кладет портфель на журнальный столик и сухо кивает:

– Определенно подождет.

Лечу в комнату, плотно закрывая дверь. Платье висит на плечиках. Еще раз осматриваю его. Достаточно хорошее для обеда? Не слишком ли строгое? Бежевое с черными вставками на талии и небольшими пуговицами посередине. В таком стоило бы идти в офис, чтобы в очередной раз закатывать глаза на комплименты Самарина. Не подходит. Мирослав выглядит проще: свитер крупной вязки и светлые брюки в тон. Типичный семьянин с обложек журналов. Только фотосессии с детьми и подарками не хватает.

Возвращаю платье в шкаф и достаю шерстяную юбку и пуловер. Да, так точно будет лучше. Теперь прическа не подходит. Рычу и собираю волосы в небрежный пучок, задерживаясь на целых двадцать минут. Интересно, Евсеев все успел рассмотреть в моей квартире? Выхожу к нему, боясь представить, что он обо мне подумает. Может, ожидал совсем не того от жены. Думал, я буду в вечернем платье и в полной боевой готовности? Босс, копошившийся в телефоне, блокирует экран, стоит только показаться в его поле зрения, и сосредотачивается на мне, оценивая. То, что он видит перед собой, ему нравится, потому что он кивает самому себе, не забывая озвучить мнение:

– Выглядите очень красиво, – улыбается приветливо и даже искренне, пока я смущаюсь и переминаюсь с ноги на ногу. Без обуви выгляжу нелепо, но Мирослава такой расклад ничуть не пугает. Он поднимается и открывает портфель. – А приехал я раньше, потому что вам… тебе, – он тоже работает над переходом на «ты», хотя ему проще: он позволял себе неформальное обращение и до этого, – нужно выбрать украшения и… обручальные кольца.

– О, – изрекаю глубокомысленно. – Неожиданно. А украшения зачем? Думаете, я ими обделена?

– Нет, не думаю, – откликается мгновенно. – Но моя семья все очень хорошо подмечает, Ксения. И привыкла оценивать людей по одежке весьма придирчиво. Поэтому у них не должно возникнуть сомнений насчет реальности нашей связи.

М-да, правда у богатых свои причуды. И какая разница, что на мне цепочка за двадцать тысяч, а не за триста? Качаю головой, но принимаю правила игры. С подводной лодки никуда не деться, значит, придется доплыть до конца, если я не решусь утопиться в душе, куда отлучусь припудрить носик.

– Ладно. Показывайте, что привезли. Судя по количеству коробочек, мне нужно будет выбрать.

– Я не знал, что подойдет. Примерьте, а остальное водитель отвезет в магазин.

У Евсеева совершенно точно есть вкус. Правда, бегает он между несоизмеримой роскошью и элегантной лаконичностью. Рассматриваю комплекты, обвожу пальцами холодный металл, улыбаюсь блеску камней. Останавливаю выбор на длинной цепочке с бриллиантом – она отлично подходит к наряду. Серьги-сосульки и браслет завершают облик истинной леди, купающейся в деньгах. Начальник никак мой выбор не комментирует, терпеливо ждет, за что я ему мысленно посылаю благодарность.