Потом, не боясь Машиных нареканий, он забрался под душ, пустил его до отказа, но вдруг почувствовал себя худо и еле добрел до тахты. Отлежавшись, он решил сменить постельное белье, но оставшиеся в стенном шкафу простыни оказались в дырьях. Павел Родионович подумал, что проворочается на них до утра, однако уснул тотчас.

В эту ночь старику приснился Клим. Он снова надел рясу и стал неправдоподобно огромным, каким казался Пашке Челышеву только в далеком детстве. Но борода у Клима была не рыжая, а сплошь седая, словно у самого Господа Бога. Где стоял дядька - в помещении или под открытым небом - тоже осталось неясным. Клим был какой-то на себя не похожий. Впрочем, старик не стал слишком допытываться, дядька родной перед ним или не дядька.

– Худо мне, Климентий Симонович, - сказал старик.
– Видишь, ни к чему не пришел... Скверно свой век прожил... И, кажется, не подличал, не ловчил, никого локтями не распихивал. Ни в какое начальство не лез. Напротив, из норы, можно сказать, не высовывался. А Жене, жене моей, со мной было скучно, тошно, и ребята окрестили меня каменщиком и, видишь, бросили. Не знаю, у них самих выйдет что... Уже немолодые.

– Не выйдет, - сказал Клим.

– И у меня не вышло... Что за собачья жизнь? Все несчастны. Может, стоило уйти с тобой, всегда мальчишкой был?..

– Но-но... Не спеши. Старый, а торопишься. Скулишь и обижаешься, как дите, - загудел Клим.
– Ну, назвали каменщиком - велика обида? А что было делать, если окромя тюрьмы ничего не строили? На полу, что ли, валяться? И что со мной не ушел - тоже хорошо. Человеку жить надо дома и помирать опять-таки не в гостях. Хотя и дома, и в гостях - к одному пристанем...

– К смерти с большой буквы да еще в разрядку?
– обрадовался Челышев, потому что дядька как-то уж чересчур легко расправился с "каменщиком".

– Верно, - засмеялся Клим.
– К СМЕРТИ И К БОГУ...

– Ты что, Климентий Симонович, вернулся в Церковь?

– Вернулся.

– А зачем? Не мог разве с Господом беседовать через фортку?

– Мог, да слабый я. Жизнь мою, Пашка, прожить - это не поле, а целое море перейти. Так что мне без Церкви все равно, что одному в плоскодонке по бурным волнам пускаться. А Церковь - Она, словно океанский пароход, где у каждого своя каюта.

– Разного класса?
– усмехнулся Челышев.

– Все дерзишь? Старый, а не унимаешься?.. Ну, ошибся: не корабль, а большой плот, где уж в точности все равноприближены.

– Кроме тех, что с краю...

– Ох, прибери тебя лукавый! На краю плота всегда самые смелые, те, в ком веры больше.

– Вроде тебя, расстриги, что сорвался, а не потонул?

– А хоть бы и так... Отстал я, а все же воротился. Вот мне и рады. Блудный сын дороже неблудного.

– Значит, и меня примут?
– спросил Павел Родионович.

– Не сомневайся. Там по доброте всех берут. Но ты, Пашка, не блудный. Ты просто дурень. Через фортку или с балкона разговаривать с Богом захотел. И то, когда в жилах зябкость образовалась и косточки гнуться перестали. Много вас, хитрых, в самом конце, за минуту до отбоя, воротиться спешат. Ответь, как на духу: от лени через фортку молиться решил или ноги до храма не донесут?

– И ноги... и неловко... С чего это вдруг напоследок прибегу? Стыдно.

– Стыдно - это хорошо. Христос с тобой, давай через фортку. А лучше бы через кого из наших. Мы сами грешные и тебя, шкодливого, поймем. На общем плоту за тобой присмотрим.

"Наверное, Леокадия ему рассказала", - пугается старик.

– Не трясись, Пашка, Господь всемогущ и добр. Он тебя и всех тебе подобных распускает как бы на каникулы. Знает, что, как в школу первого сентября, прибежите.

– А нет - силой приведет?

– Да на кой Господу тебя тащить, если ты сам к Нему бежишь, хоть и через фортку.

– А что мне будет?.. Там смола у вас или что?..

– А ничего. Ничего не будет. Хватит с тебя. Настрадался. Теперь отдохнешь. Понял?

– Понял...
– шепчет старик и просыпается.

Клима нет. В комнате пусто.

– Поблазнило... Подразнил - умрешь, мол, легко и просто...
– сердится старик и обреченно глядит в окно, в белесый, почти парной туман, который обещает боль в затылке, жжение за грудиной и неутоленные муки все еще живой совести.

1974-1978 гг.