– Слыхала, Клавдия? – Вася повернулся к жене. – В двух этажах проживать будем.

– Кончай дурить. – Она поставила пустой стакан на стол и взяла из мужниной пачки сигарету. – Иди спать, а то на работу не встанешь. Отпусти людей. Пусть идут уже, коль освободил. А то ещё и вправду нашу дверь подорвут.

– Я им подорву, ядрёна корень, – он сжал громадные кулачищи. – Душу вытрясу! Из всех! И из тебя, американец, если не дашь мне гарантии на квартиру.

Будешь сидеть тут до скончания века, пока дарственную не подпишешь. Спальню заодно отремонтируешь, – он хмыкнул. – Правильно я говорю, Клавка?

– Не дури, я сказала. Че людей зря пугаешь, они и так, смотри, трясутся все. На девке вон лица нет. И американец твой раненый, много не наработает.

– Не спорьте, я на все согласен, – спокойно проговорил Пол. – Оставлю вам свои документы. Потом, когда все успокоится, вернусь за ними, и мы решим все формальности. Договорились? – Он вытащил из кармана пиджака бумажник и положил его на стол. – Вот, возьмите. Только побыстрее выпустите нас, а то и вы пострадаете.

– А по мне, так лучше здесь пересидеть, – шепнула я ему на ухо, пока Василий рассматривал содержимое бумажника. – Индус сейчас наверняка со своими псами вокруг дома рыщет. Небось знают, что выйти оттуда нельзя. Нужно Родиону позвонить и сообщить, где мы находимся.

– Ты же слышала, что ему телефон отрезали, – прошептал в ответ Пол. – И потом, я не хочу ещё кого-то подставлять. Хватит с меня и вас…

– Так, говоришь, как тебя зовут? – пробасил Вася, окидывая Пола пьяным подозрительным взглядом. – Кейси?

– Кейди, – вежливо поправил Пол.

– А тут написано про какого-то Моловски. Надуть меня хочешь? – он стал грузно подниматься. – Не на того напал, дружище…

В этот момент со стороны спальни, о которой мы совсем забыли, послышался какой-то шум. Мы с Полом мгновенно напряглись. Клавдия, которая стояла у газовой плиты, посмотрела на мужа и вопросительно подняла бровь.

– Что бы это могло быть? – спросила она.

– А, ерунда, – беспечно отмахнулся Василий. – Наверное, кирпич из пролома упал. Или крысы шалят. Че перепугались-то? Я теперь вас в обиду не дам, пока своё не получу. – Он довольно ухмыльнулся и открыл рот, чтобы сказать ещё какую-нибудь гадость, а я с ужасом увидела наплывающую на закрытую стеклянную дверь кухни тень человека с автоматом. Видимо, я при этом сильно изменилась в лице, потому что Вася застыл с открытым ртом и повернулся к двери. Американец тоже. Затем словно по команде мы с ним вскочили на ноги. В тот же миг дверь с треском распахнулась и нашим ошарашенным взорам предстали ухмыляющиеся рожи Бэна с Клинчем. За их спинами стояли ещё несколько головорезов.

– Куда это вы, голубчики, намылились? – прогремел Бэн, передёргивая затвор «Калашникова» и направляя дуло на американца. – Хватит уже, отбегались…

Нас опять повязали. Теперь уже основательно. Как хвастливо рассказал нам Клинч, в результате тщательных поисков охранники сначала нашли Индуса с Бэном, запертых в комнате пыток, а потом добрались и до коменданта, который перестал отвечать на телефонные звонки. Тот сразу же выложил свою версию о разбойном нападении и поспешил указать путь, по которому мы сбежали.

Благоразумный Индус решил не лезть по зыбкой лестнице, а обстрелять шахту на случай, если мы все ещё там. Ему уже было все равно, убьют нас при этом или нет. Главное, что он бы выместил накопившуюся в нем злобу на американца. Когда наши тела не свалились вниз, они поняли, что нам удалось каким-то образом выбраться наверх, хотя комендант утверждал, что это практически невозможно, потому что лестница обрывается чуть выше середины шахты. Старый мерзавец знал об этом и рассчитывал, что мы непременно свалимся и разобьёмся, а он к тому времени уже сумеет освободиться и позвать на помощь. После этого прапорщик вспомнил, что шахта выходит в замурованный подвал, в который ведёт только забранное решёткой окошко со стороны проезжей части улицы. Эту решётку они выдрали, зацепив тросом и дёрнув машиной, проникли внутрь, обнаружили пролом и взяли нас тёпленькими.

Теперь мы сидели в наручниках на кухне и старались не смотреть на красную рожу Индуса, разглядывавшего нас в упор. Василия с Клавдией тоже связали и заперли в ванной, чтобы не мешали, причём Вася умудрился-таки незаметно сунуть в карман пижамы бумажник американца. Теперь небось он согревал ему душу.

Бандиты торопились, и на этот раз им уже некогда было устраивать показательные представления с поеданием пальцев. Здесь были Индус и пятеро его псов во главе с Бэном.

– Как ты умудрился прикончить Кравчука с его мясниками, мистер Кейди? – спросил наконец жирный.

– Я их и пальцем не тронул, – пожал Пол плечами. – Это все она шприцем сделала, – и он кивнул на меня.

Бандиты переглянулись и громко расхохотались.

– А ты шутник! Шприцем! Надо же, как заливает! Ещё скажи, заколкой от галстука!

– Ладно, хватит ржать! – оборвал их смех Индус. – Времени нет. Моё терпение кончилось, господин частный сыщик. Ты слишком долго трепал мои нервы, начиная ещё с Америки. Теперь моя очередь.

И, недолго думая, приставил к моему лбу пистолет. Затем посмотрел на Пола и недвусмысленно заявил: